— Та стерва, что ворвалась к нам в класс так твоего Егора назвала. Да и я не удержалась. И честно, не очень-то жалею.
— Вероятно, это что-то обидное.
— Не то слово. Это тоже самое, как если обозвать парня импотентом.
— Даже так?!
— Да уж, удивляюсь, как он сдержался и не вцепился ей в глотку за подобное оскорбление. Меня он знатно к стенке приложил.
— И я его не осуждаю.
— Ты пойми, Эль, у нас с твоим парнем долгая история взаимной неприязни. И от этого еще больше непонятно, почему он тогда ей все спустил.
— Той женщине из инквизиции?
— Да. Если бы я его не знала, то решила бы, что ему все равно. Но я его знаю. Егор честолюбив. Если он спустил это ей сейчас, на то была очень веская причина.
Я вынуждена была согласиться с Катей. Представить, что Егор мог просто испугаться этих типов, сложно. Мне кажется, он вообще ничего не боится.
— Кстати, а кто еще знает, что ты искра?
— Кроме Егора только ты.
— Эль, а не слишком ли ты ему доверяешь? Он темный, а это.
Катя не успела договорить. В дверь поскреблась мама Кати.
— Катюш, вы не проголодались? Спускайтесь, скоро ужинать будем.
— Спасибо, Елена Сергеевна, но мне пора. Уже поздно.
— Очень жаль. Муж был бы рад снова увидеть тебя.
Елена Сергеевна так искренне расстроилась, что я уже готова была согласиться, но тут вступила Катя и со словами: «Я провожу» потащила меня к выходу.
— Как невежливо, — заметила я.
— А ты что, жаждешь познакомиться с главой лунного клана. В отличие от всех остальных, члена совета эта побрякушка не обманет.
— Поняла. Уже ухожу.
Мы действительно направились к выходу, но я вспомнила, что не задала самый важный свой вопрос.
— Кать, а что это был за клуб?
— А я не говорила? Песочные часы. Но люди ходят туда только в качестве пищи.
— Песочные часы? Тот, что на Морозовской? — спросила я, а сама своим ушам не верила. Вот оно. Круг замкнулся. Все, буквально все сводится к этому клубу, — Это тот клуб, куда Матвей хочет всех наших отвезти?
— Эль, даже не вздумай во все это влезать. Это не просто клуб. Это клуб, кишащий вампирами. И стоит только им тебя увидеть без браслета.
— Они не увидят. И если вам с Егором плевать, то мне нет. Я не позволю каким-то уродам питаться моими друзьями.
— Ты не понимаешь, во что лезешь.
— Не понимаю, но я знаю, что если ничего не сделаю, кто-то умрет. Ты с этим жить сможешь?
— Я не позволю тебе так рисковать. И если ты сама не откажешься от этой бредовой мысли, я скажу Егору.
— Не скажешь.
— Спорим? Вряд ли он оценит твое желание рискнуть жизнью.
Я замолчала. Поняла, что она не станет мне помогать с этим. Поэтому вырвала из ее рук свою куртку и направилась к выходу.
— Ты просто дура, — крикнули мне в след, а я лишь пожала плечами. Еще очень хотелось громко хлопнуть дверью в знак протеста, сдержалась. Не ради этой… ради Елены Сергеевны, которая подобного прощания не заслужила.
— Передай мою благодарность маме. Она у тебя замечательная.
— Я позвоню ему, Эля.
— Твое право, — ответила я и застегнула куртку.
В маршрутке я включила мобильный. Тринадцать пропущенных от Егора согрели сердце. Он звонил, значит, беспокоился, значит, ему не все равно. И хорошо, что я не стала выяснять отношения с ним, а то бы в дурацкой ситуации сейчас оказалась. Егор не из тех, кто прощает такое недоверие. А еще он не из тех, кто оставляет все на потом. Это я поняла, когда увидела около моего дома его машину. Немного страшновато было подходить, коленки тряслись, и сердце стучало со скоростью все сто восемьдесят ударов в минуту. Уверена, Катька уже успела ему позвонить и рассказать, какая я упрямая. Что есть, то есть. Ох, как же не хочется ругаться. А хочется прижаться к нему, обнять за талию и просто быть рядом.
— Привет.
— Привет, — проговорил он и оторвался от капота, — Ты не отвечала на звонки.
— Со мной такое бывает.
— Тогда я позвонил твоей закадычной подружке, но она почему-то отказалась тебя позвать.
— Вот как? Наверное, я была очень занята.
— Да, ты была в душе. И вот что странно, пахнешь также, как и утром.
— Я не мыла голову, — знаю, глупое оправдание, но единственное, которое пришло в голову.
— Эль, ты видимо забыла, что совсем не умеешь лгать.
— Ты приехал, чтобы сказать мне об этом?
— Я посмотрел диск.
— И что на нем, ты мне конечно, не расскажешь.
Я не спрашивала, констатировала факт. В ответ Егор приблизился на расстояние вытянутой руки. Жаль, я не могу понять, о чем он думает, когда так пристально смотрит. Я вообще с трудом могу его понять. А еще не могу представить жизни без него, и когда между нами такое недопонимание возникает, хочется плакать от бессилия или сделать что-нибудь. Я первая пресекла расстояние разделявшее нас. Потянулась к нему и обняла. Глупо и слишком сентиментально. Но я слабая. Он — моя слабость.
— Я скучала.
— И я, — как-то неуверенно удивленно признался он.
— Не люблю, когда мы ссоримся.
— Мы разве ссоримся?
— А разве нет?
— Нет. Из-за чего? Из-за глупого видео. Ты была права. На нем нет совершенно ничего интересного. Просто помехи.
Я засомневалась, а Егор хмыкнул. Отпустил меня, полез в машину и достал злополучный диск.
