— Да?! Тогда почему бы тебе не пойти и не сдать меня своим родственникам. Уверена, ты не просто спасешь свою шкуру, но и рейтинг в их глазах повысишь. Из регистратора сразу в.
Он замахнулся. А меня заколотило, от того, что натворила, настолько забылась, настолько перешла черту, что заставила и его перейти свою.
— Прости, прости Егор я.
— Запомни раз и навсегда. Я никогда и никому тебя не отдам, — прочеканил он со своим пугающим спокойствием и ушел. А я даже остановить его не могла. Нет, это не просто ссора. Это катастрофа, которую я сама же и устроила. Идиотка. Вот кто меня за язык тянул? Кто? Ведь знала же, как для него болезненна эта тема и ударила. Сама не поняла как, но сделала больно.
Я вытащила телефон, зная, что по лестнице уже его не догоню. Лихорадочно стала набирать номер, слабо надеясь, что он вообще мне ответит. Глотая глупые слезы, я вновь и вновь набирала его номер. Гудки шли, но он не отвечал. Ни сейчас, ни через десять минут, ни через полчаса, ни через час. Родители, конечно, заметили, но при них я хотя бы держалась. И перед крысом тоже. Он, как я вошла в свою комнату, просто жаждал наорать, а лицо увидел и махнул рукой, то есть лапой. Наконец, полпервого ночи Егор поднял трубку.
От волнения и страха я начала заикаться. Пульс подскочил настолько, что застучало в висках. Я, как представлю, что между нами все кончится, как представлю, что его больше не будет в моей жизни, что я больше никогда не смогу к нему прикоснуться, обнять, почувствовать биение его сердца рядом с моим, ощутить вкус поцелуя. Зачем мне такая жизнь? Зачем мне жизнь без него? Нет. Без него ничего не будет. Меня не будет.
— Прости. Егор, мне так жаль.
— Успокойся, я тоже слегка переборщил.
— Я на самом деле так не думаю. Пожалуйста.
— Мне надо остыть. Да и тебе тоже.
— Но… но мы ведь еще.
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, только не бросай меня, Егор. Я не могу без тебя жить. Мне плохо без тебя, меня ломает, словно я наркоманка. И слезы текут не переставая, и страшно услышать холодное: «Нет» в трубке, потому что иначе, мое сердце перестанет биться, и я умру. Не бросай меня, Егор.
— Успокойся, мне просто нужно побыть одному.
«И ты решишь, что со мной слишком много проблем» — хотелось крикнуть мне.
— Егор, пожалуйста.
— Ты что, плачешь?
— Немного. Просто это наша первая крупная ссора.
— Поверь мне, она не последняя, — ответил он, а я улыбнулась. Сердце снова забилось, почти запело. И я не сдержалась.
— Я люблю тебя, Егор.
Он не ответил, но я не ждала, скорее в шоке пребывала от тех страшных слов, которые ему сказала. Для меня они были искренними, так я чувствовала сердцем, но он. Я дура, я настоящая идиотка. Ну, кто, кто признается парню в любви на третий день после первого свидания? Только такие идиотки, как я. Нет, мне точно надо памятник ставить по тупости, а еще по трусливости. Потому что, когда до меня дошло, что я сказала, не нашла ничего лучше, чем нажать кнопку отбоя и отключить телефон. А потом изводить себя всю ночь, страшно желая снова включить его. Это же надо было мне так влипнуть.
— Поздравляю тебя, Эля. Ты самая тупая тупица из тупиц, — сказала я своему отражению в зеркале.
— За что ты себя так? — спросил внимательно подслушивающий Крыс.
— Заглохни, — рявкнула я и ушла в ванную. Реветь.
После ночных завываний у меня закономерно температура поднялась. Мама даже хотела остаться дома, со мной, чтобы присмотреть, но я заверила, что уже достаточно выросла, чтобы самой о себе позаботиться, и отправила предков на работу. Проспала до обеда, зато встала без всякой температуры. Мой бедный организм, наверное, просто устал от постоянных стрессов и перенапряжения, вот и отреагировал.
Душ слегка оживил. Я даже соображать уже могла, а дядюшка Петр приготовил замечательный завтрак, или уже обед? Я глянула на часы, нет, все-таки завтрак.
— Дядюшка Петр, а вы что-то узнали, о Женьке?
— Боюсь, что не много. Ох, и скрытная Женечка стала. С подружкой своей много беседует, но больше шепотом. В этот страшный, гудящий ящик много смотрит. Не хорошо это. Зрение может испортиться. Ты бы сказала, Элечка.
— Обязательно скажу. Дядюшка. Петр, а вы не рассмотрели, что она там искала? Хотя… нет, я сама посмотрю.
Я, конечно, так никогда не делаю. Женькина комната — это Женькина комната. Но иногда можно и поступиться принципами, ради дела. Что я собственно и сделала. Вошла в комнату сестры, включила компьютер и заскрежетала зубами. Запаролено. Блин. Полчаса пыталась пароль подобрать. Все перепробовала. Имя и фамилию Ромки в различных вариациях, Матвея, родителей, даже свои. Все бесполезно. От отчаяния, решила в ее столе порыться. Думала, может, откопаю какую-нибудь бумажку, тетрадку, что-нибудь. Но наткнулась только на приглашение Матвея. Прочитала и порвала на мелкие кусочки. Если этого приглашения у нее не будет, то есть большая вероятность, что она не попадет в воскресенье в клуб. Попытка не пытка.
К обеду мне полегчало окончательно, и я решила заняться Крысом. Обещала ведь. Хвостатый обрадовался и даже обниматься полез.
