— Договорились. Ладно. Я у мамы постараюсь выведать. Она все мечтает, что я пойду по ее стопам, несмотря на хвост и уши.
— Я скучаю по твоему хвосту.
— Сама виновата. Нечего в свою жизнь всяких уродов пускать.
Вот блин, так и хочется Катьку Стервозой назвать. Ну, в кого она такая?
— Все, я спать. Тебе когда инфа нужна?
— По поиску чем раньше, тем лучше, а с Диреевым можешь не торопиться.
— Договорились. Завтра отзвонюсь. Адьос.
Блин, Катька как всегда меня энергией своей заразила. Не хочется в комнате сидеть. Крыс спит. А мне… а мне. Я обвела глазами комнату и наткнулась на мольберт. И сколько же я к нему не прикасалась? Да с самого приезда. Хм, а почему нет?
— Крыс, я рисовать.
— Угу, — ответил грызун и перевернулся на другой бок. Пусть спит, соня. Я его в другой раз на прогулку выведу.
Я думала, что не стану далеко отходить от поместья, но увлеклась. Вокруг такая природа восхитительная. А, увидев одиноко стоящее в поле дерево, дуб, поняла: вот оно. То самое место. Отошла на триста шагов и поставила мольберт. Открыла несколько банок с краской, вытерла тряпочкой кисти, налила в небольшую банку воды из фляги и принялась творить. И снова увлеклась. Снова возникло то чувство, словно входишь в транс, рука сама водит кистью по полотну, выдавая что-то необыкновенно прекрасное или пугающе ужасное. Когда я закончила работу и вгляделась в полотно, вздрогнула. На картине не было дерева, чудесной поляны и даже голубого, ясного неба. На картине была странная серая комната, от которой веяло отчаянием и страхом. Стол, стул и человек на нем. В такой же отвратительно серой одежде. Чуть длинноватые волосы упали на глаза. Вся его поза говорит о невероятной усталости. Он не сломлен и не чувствует страха, но… словно не живой. Я не вижу его глаз, но чувствую, что ему больно. Нет, не физическая боль, душа. Его душа кровоточит, она умирает. Я протянула руку к картине, к этому человеку и мне показалось на мгновение, что он вот-вот обернется, и я узнаю его.
— Егор.
Внезапно сердце кольнуло. Волосы на руках зашевелились, а кто-то не часто со мной говорящий внутри завопил: «Опасность». В этом идеальном, безлюдном поле кто-то был. И этот кто-то наблюдал за мной. Мысли сменялись одна другой с пугающей быстротой. Кто это? Друг? Враг? Добро? Зло? Человек или кто-то из иных? Что ему нужно? Убить? Одно я знала точно, он чужак. А еще поняла, что мне не следовало поворачиваться.
Волк. Большой. Чужой. Опасный. Он оскалился. Почуял мой страх. Черт, он бурый. А все обитатели поместья серебристые. Что делать? Бежать? Успею? Волк быстрее. Бабуля. Надо… я коснулась шеи и еще больше похолодела. Сигналка, амулет на шее. Нету. Потеряла? Дура, в ванной забыла, когда переодевалась.
В момент прыжка мои инстинкты завопили, и я бросилась наутек. Так быстро, как только могла. Но не к дому, к дереву. И это была моя самая скоростная стометровка. Едва успела. Почувствовала, как в миллиметре от кроссовки щелкнули челюсти. Он рычал, бесновался, наводя еще больший ужас, а я все думала, если перекинется? От волка можно скрыться на высоте, а как бороться с человеком?
Когда солнце начало клониться к земле, он ушел. Но я даже мысли не допускала, чтобы спуститься. Это не просто волк, которого можно спугнуть громким криком. Это оборотень, почуявший добычу. Я сейчас его добыча. Вопрос, знает ли он, кто я? Если нет, то плохо будет ему. Если да, то уже мне. Сколько я так продержусь? Надеюсь, меня найдут до того момента, как мышцы одеревенеют.
Когда начало темнеть, меня уже трясло. Дожили. Заболела. Но в ветку вцепилась всеми силами. Когда на небе звезды показались, сил держаться уже не осталось. Меня клонило в сон, и даже боль от распоротой веткой руки уже не спасала. Пришла мысль: «Я здесь умру», а еще, что я дура. Приняла бы предложение репетитора, быть может, уже знала пару приемов, как отвлечь или напугать оборотня. Если это вообще возможно. Нет, обещаю. Если выберусь из этой заварушки, приму предложение. Сделаю все, но больше не буду беспомощной курицей, сидящей на дереве и дожидающейся неминуемой гибели. Господи, когда же они начнут меня искать? И начнут ли вообще? А если начнут, как скоро найдут? Я устала. Как же сильно я устала. Рука соскользнула. Я даже не заметила, просто повернулась неудачно и полетела вниз, навстречу неминуемой гибели.
Так, кажется я не в аду, уже радует. Но и раем это милое место назвать трудно. Блин, опять палата. И пикалка эта ужасная. Да что за напасть-то такая? За год уже в третий раз.
— Привет, красавица, очнулась?
— Василий Петрович? — несказанно удивилась я и даже приподнялась. Странно, но у меня ничего не болело. Пошевелила руками, ногами, даже головой. Цела моя черепушка, — Что-то я не понимаю.
— Бабушка твоя меня вызвала.
— Я вроде с дерева упала.
— Так и есть. Разбилась бы сильно, если бы один молодой человек не подхватил.
— Блондин со странными глазами?
— Он самый.
— А волк, волк? Вы его нашли?
— Ушел. Но об этом тебе больше бабушка расскажет. Мое дело — твое здоровье. Что же ты его так запустила-то?
