— Хороший вопрос, — бабушка покусала губы в задумчивости и поднялась. — Это может быть чья-то глупая шутка или же злой умысел. В любом случае, надо проверить.
Бабушка поспешила советоваться с Владиславом, а я снова потерла светящиеся пальцы. Надо спросить у бабушки, надолго это со мной? Выглядит отвратительно. Я словно руку в фосфор опустила.
После обеда я решилась все-таки поговорить с отцом. Они как раз приехали с очередной экскурсии. И когда папа пригласил нас на прогулку, я согласилась. Но, что меня удивило, так это странное желание бабушки взять в качестве сопровождающего Диреева.
— Бабуль, да мы недалеко идем. Город посмотрим и вернемся.
— Вот и Слава город посмотрит, — настойчиво ответила бабушка.
И переубедить мне ее никак не удалось, да и при родителях спорить не хотелось. Они насторожатся, потом объясняться придется. Легче смириться.
Мне давно хотелось посмотреть Стоунвуд. Интересно же, как живут обычные чехи, у которых под окнами не ходят толпы туристов. Оказалось, прекрасно живут. У них климат мягкий, поэтому дома строятся из облегченных материалов. Новые соседствуют со старинными, многоэтажки с большими, красивыми коттеджами. И там живут вовсе не богачи, а так называемый средний класс. Такие, как мы.
Чехия славится своим хрусталем и драгоценностями из гранатов, поэтому мы не могли пройти мимо таких магазинчиков. Правда нам с папой стало скучно и страшновато как-то от очень бурных восторгов мамы и Жени. Поэтому мы поспешили ретироваться на улицу. И тут, как назло, Диреев тоже увязался за нами. А мне так хотелось поговорить с папой наедине. Я уже и подмигивала, и головой мотала и, как можно незаметнее для папы пыталась его толкать, но моих намеков не поняли. Спросили, не перегрелась ли, а то глаз дергается и с шеей что-то не то. И как только я не прибила этого тугодума в тот момент? Видимо, его уроки выдержки не так бесполезны, как казалось. Я даже выдержала получасовую лекцию о самых лучших сортах чешского пива, которую Диреев завел. А когда эти двое перешли с пива на хоккей, психика моя не выдержала:
— Диреев, а не пошел бы ты… за мамой. Я есть хочу, а они еще час могут в магазине проторчать.
Он удивился, с подозрением прищурился, но, глядя в мои честные и очень умоляющие глаза, сдался. Я счастливо улыбнулась, провожая его взглядом, и обернулась к папе.
— Пап. Что у тебя с Евой?
— С кем? — совершенно искренне изумился папа.
— С Евой. Той красивой женщиной на моем дне рождения.
— Там было много красивых женщин. И самые красивые вы с мамой.
Попытался перевести разговор в другое русло он. А я удивилась. Почему? У папы всегда все четко. Все просто и понятно, а тут он изворачивается и юлит.
— Не лги мне, пожалуйста. Я видела, как вы поднимались наверх, зачем?
— Дочь. Я с ней не знаком. Она просто искала уборную, и я вызвался ее проводить.
— Почему ты врешь?
— Эля! — возмутился папа.
Но я не собиралась сдаваться. Не сейчас.
— Я знаю, что вы знакомы. Я знаю, что Ева почему-то боится бабушки. Я знаю, что ты прятал ее в своей комнате.
— Откуда ты знаешь? Следила? Подглядывала, как какая-то…
— Да, — воскликнула я, не выдержав его разочарованного взгляда. — Да, я подглядывала и подслушивала. И это недостойно. Но и то, что ты делаешь тоже недостойно.
— И что же я, по-твоему, делаю?
— Обманываешь маму с этой женщиной.
После этих слов я ожидала чего угодно. Оправданий, новой порции лжи и даже правды, но не того, что папа рассмеется. Так громко и сильно. До истерики и слез в глазах. Через минуту он сам резко остановился и совершенно твердо и уверено проговорил:
— Я никогда не изменял твоей матери. Никогда. Выбрось эти глупые мысли из головы.
— Тогда что вас связывает? — выкрикнула я.
— То, что тебя не касается. Я запретил этой женщине приближаться к нашей семье, и тебе я запрещаю с ней общаться. Если она попытается встретиться с тобой, сделает что-то, ты скажешь мне или бабушке. Ясно? Пообещай.
— Но почему.
— Пообещай мне, — приказал папа. А я совсем ничего не понимала. Почему он так встревожен? Почему требует такие глупые обещания? Почему до боли сжимает мои плечи? Почему он так боится?
— Обещаю, — выдохнула я, и он расслабился.
