— Что-то мне подсказывает, что она еще не раз пожалеет об этом, — печально проговорила Катя. Я была с ней согласна, поэтому попыталась спасти хоть часть ее воспоминаний. Достала из пепла тигровый глаз, и подхватила шкатулку. — А еще мне кажется, что мы сможем ей помочь. Пойдем.
— Ты о чем? — не поняла я.
— Сейчас расскажу, только прежде… ты ведь не вернула папе те картины из дома?
— Нет, а что?
— Пойдем.
Мы поспешили ко мне, пока Олеф не вернулась. Катя сразу же кинулась к картинам, спешно разворачивая каждую, пока не нашла то, что искала.
— Смотри.
Она прицепила картину к мольберту. Ту, где был нарисован темнокожий мужчина. А потом Катерина достала из-за пазухи стопку листов из шкатулки Олеф.
— Ну, ты крута, — восхищенно выдала я.
— Ничего подобного. Просто поняла, что эта дуреха собралась сделать. Но меня интересует не это. Гляди.
Она перевернула один из листков, и я уставилась на полностью идентичный рисунок моего темнокожего незнакомца. Я ахнула.
— Не может быть.
— Теперь понимаю, почему она говорила, что он дикарь, — тоже под впечатлением проговорила Катя. — Сейчас он кажется еще реальнее.
— Он темнокожий.
— Представляешь, какой скандал? А теперь расскажи подруга, как так получилось, что ты нарисовала его портрет за год до встречи с Олеф?
Я вздохнула и рассказала обо всем. Сегодняшний случай окончательно убедил, что я действительно обладаю этим даром предвидения.
— Думаешь, он… существует? — почему-то прошептала Катя.
— Думаю, да. И мы должны его найти.
— Согласна. Вот только как?
— Я попытаюсь вытянуть все, что можно из картины.
— Я помогу. Так, решено. Сегодня после лекции Крыса мы с тобой засядем за картину.
Мы так и сделали. Исследовали через лупу каждый кусок. И, наконец, нашли зацепки.
— Смотри. Эмблема на форме портье, — указала Катя.
— Да, я тоже видела.
— Надо ее сфоткать.
— Я лучше зарисую. Мне кажется, это отель.
— Да, но какой? Их миллионы.
— Надеюсь, он все-таки в Чехии расположен.
— И желательно в Праге, — согласилась подруга.
— Что вы такое делаете? — спросил Крыс, заинтригованный нашим ползаньем по полу перед картиной. Никогда еще он не видел нас обеих такими увлеченными.
— Саботаж готовим, — откликнулась Катя.
Я повернулась к ней и поняла. А ведь она права. Мы действительно пытаемся сорвать свадьбу Олеф. И страшно стало.
— Ты уверена, что нам нужно вмешиваться во все это?
Катя не нашлась с ответом, как и я.
— Знаешь, я никогда не любила, как она. И даже представить не могу, что она чувствует все эти годы. Эль, а ты?
А я… я знаю, что такое любовь. Только мой герой вовсе не герой оказался. А я все равно его жду, все равно не могу забыть, и если бы был хоть один маленький шанс вернуть все назад, исправить… я бы рискнула.
— Ты не слушаешь, — в очередной раз пытался достучаться до меня Диреев. Да, я и в самом деле не слушала его. Вчера мы с Катей, наконец, выяснили, что это за странная эмблема была нашита на форме портье. Такие носят только работники фешенебельного пражского отела Аматти. Пять звезд в Европе отличаются от пяти звезд какой-нибудь Турции или Египта, потому что в Европе пять звезд — это пять звезд, со всеми вытекающими. Цена за номер от тысячи евро в сутки, обслуживание на высшем уровне, номера как в замке и карточная система входа. Туда очень сложно попасть тем, кто не соответствует уровню. И практически невозможно заказать номер. Мы пытались, но там все забронировано на недели вперед. А со временем у нас как раз была напряженка.
Мы выяснили, что 22 июля, дата из буклета на картине, состоится семинар нескольких крупных международных компаний, на котором предположительно и будет он. Наш мистер Х. И как же хочется обследовать это место подробнее. Выяснить, сколько там этажей, куда заселят нужных нам гостей и как, в конце концов, заманить туда Олеф. Задачка не из лёгких. Катерина обещала подумать. Поскольку у меня идеи отсутствовали напрочь.
Ой, что-то я отвлеклась и слишком сильно в себя ушла. Диреев решил, очевидно, во мне дырку прожечь своим фирменным взглядом: «а-ля я всем недоволен». Ну и пусть.
— О чем таком важном ты думаешь, что позволяешь себе меня игнорировать?
— Да, прости, — неискренне покаялась я. — Ты прав, с моей стороны это…
— Если тебе не нужны уроки, тогда зачем я здесь? — перебил он меня. — Если ты забыла, то я напомню, при каких обстоятельствах мы заключили наше соглашение.
— Не утруждайся, я помню, — резко проговорила я.
— Тогда будь добра, перестань себя вести как обиженный ребенок. Меня вся эта ситуация радует не больше тебя.
Я поморщилась, сознавая его правоту, и решила дальше слушать более внимательно.
