— Не знаю. Но, при определенных обстоятельствах… да, мы могли бы подружиться.
— Я могу попросить кое-кого составить на нее досье.
— Правда? — зацепилась я. — Ты сделаешь это для меня?
— А почему нет? Это не сложно.
— Тогда да. Я хочу.
— Значит, завтра досье будет у тебя.
Стоило нам домой вернуться, как Женевьев припахала к работе. Нас с Катей усадила подписывать приглашения для завтрашнего приема в честь приезда Кирилла. Диреев, Ник и Марк выступали силовой поддержкой. Грета и Валери украшали сад. Олеф же была слишком занята своей подготовкой к свадьбе, но обещала приехать вечером поприветствовать дядю Кирилла и тетю Маргариту, его супругу. Родители Катерины, а также бабушка и Владислав были чрезвычайно заняты на своих дипломатических встречах. Еще бы, когда член российского Совета сможет вот так, неофициально побывать на территории европейского. Они с первого дня оказались в водовороте всей этой политики, что времени грузить дочь у них не осталось. Чему была несказанно рада Катерина, да и Ник заодно. А вот дедушка генерал повидал внучку, погрозил ей пальчиком, расцеловал в обе щеки, сообщил, что поддержит любое ее решение и на следующий же день укатил обратно в Россию. Удивительно, все боялись именно его гнева, а получилось, что честь семьи и политические интриги для него значат куда меньше, чем счастье родной внучки. Потрясающий человек, то есть оборотень этот Валериан Ильм.
Кате я тоже поведала, о своей невеселой истории. И она также спокойно к этому отнеслась. И даже никакого удивления не выказала.
— Знаешь, а я что-то подобное и предполагала, когда узнала, кто твоя бабушка.
— Почему? — удивилась я.
— Ну, каковы были шансы, что твои родители удочерят будущую искру? Да и похожи вы. Иногда, даже слишком.
— Думаешь?
— Я это вижу. И вижу, как Алевтина Георгиевна любит тебя, как беспокоится.
— Что мне с этого беспокойства? — упрямо возразила я.
— А ты будто и не рада? Сама же хотела узнать, кто твои родители. Вот и узнала.
— Ага, чуть не прибило меня этим знанием.
— Да ладно, Эль. Что? Было бы лучше, если бы твоими родителями оказались какие-нибудь Вася и Маша Пупкины? Или того хуже.
— Куда уж хуже?
— А вдруг, твоим отцом оказался какой-нибудь урод, который обрюхатил молодую, сопливую девчонку и бросил одну? Сколько уже было таких историй?
— Не мало.
— Вот и я о том же. А ты знаешь, что твой папа — хороший человек, очень любит тебя, воспитывал всю жизнь, а то, что не сказал всей правды… так может, была на то причина?
— Кать, ну какая причина?
— Веская, Элька. Веская. Судя по тому, кто такая твоя мамочка.
— Кстати, ты обещала мне о ней рассказать.
— Не о ней, о семействе Савойи.
— И что же с этим семейством не так?
— Многое, Элька. Для светлых так вообще… если честно, я вообще понять не могу, как твоя бабушка не предотвратила.
— Да что не так с этим семейством?
— Они темные.
— Я в курсе.
— Они по-настоящему темные. Темнее просто не бывает. Европейское семейство, родоначальником которого является небезызвестный всем Бальтазар Бьюэрман.
— Тот самый псих инквизитор, что убивал светлых ведьм?
— Он самый. Представляешь, какой удар для твоей бабушки? Настоящая пощечина для всего светлого сообщества.
— Погоди, — нахмурилась я. — Это типа я, пощечина?
— Вообще-то да, дорогая. Тебя никогда и в помине не должно было быть. Опять же все дело в истории. Слушай, что я рассказываю, ты сама обо всем сможешь прочесть. У Владислава есть где-то эта история, — Катерина отложила приглашения, поднялась и повернулась к стеллажам. — Ник как-то мне показывал этот сборник. Ага, вот.
Катерина сняла с полки старинную книгу в зеленом переплете и протянула мне.
— Это сказки? — удивилась я.
— Это легенды, которые чаще всего оказываются правдой. Прочитай как-нибудь на досуге. Многое станет понятным. Кстати, что там с нашим делом? 22 июля не за горами.
— Я знаю. И у меня даже план есть.
— Рассказывай, — пододвинулась ближе подруга. Я тоже подвинулась и рассказала ей все, что смогла надумать пока вся эта история с Евой не приключилась.
— Единственный минус, как избавиться от Диреева?
— Не волнуйся. Эту часть плана я возьму на себя. Есть у меня одна мысль…
Папа весь день звонил, потом Женька, даже мама. Интересно, что он ей-то сказал? Бабушка пришла вечером. Потребовала, чтобы я немедленно связалась с отцом.
— Я понимаю, ты злишься, но не наказывай отца за мои ошибки.
В ответ я послала смс. На большее сейчас просто не способна. Легко сказать «прости». Вот только как это сделать, если внутри все кипит от негодования, и ходишь по комнате, прокручивая все вновь и вновь в голове? Как простить и понять, если сама ничего не понимаешь? Это бесит. Все бесит.
