— Как это не обращать?! — взвился Крыс. — Элька — ты в своем уме? Это же… это же…
У Крыса дар речи пропал то ли от возмущения, то ли от потрясения. И чего такого он там увидел? Ну тип, ну с ножом, так если на все мои рисунки так реагировать, никакого здоровья не хватит.
— Крыс, да что ты завелся? — нахмурилась я. — Это просто картинка.
— Это… это… Осванг, — наконец выговорил Крыс.
— Кто?
— Не кто, а что. Ритуал Осванг.
— И что?
— Элька, Элечка, давай уедем. К тете Нине, в деревню. Будем там жить, цветочки собирать, знахарским премудростям учиться. Давай, а?
— Крыс, я тебя не узнаю.
И я действительно его не узнавала. Мой хранитель сейчас реально трясся, словно провел в холодильнике все утро.
— Крыс, кончай меня пугать и объясни, что за хрень?
— Забудь, — мгновенно переменился Крыс, моргнул пару раз, провел когтем по картине, и она вспыхнула.
— Ты что наделал? — завопила я и накрыла кострище первой же попавшейся тряпкой. Эх, хорошая кофта была. А еще интереснее то, что раньше этот конспиратор при мне своих возможностей не демонстрировал. Только перемещения, но это мелочи. — Зачем ты сжег картину?
— Затем, что ты права — это глупость.
— Ага, так я тебе и поверила. Ты себя моими глазами не видел, вел себя сейчас, как припадочный алкаш. Хватит увиливать, Крыс, я знаю, что тебя что-то напугало, так что рассказывай.
— А почему я должен говорить?
— Потому что если ты не скажешь, я сама попытаюсь узнать. И где гарантия, что не попаду в еще большие неприятности? А?
Крыс аж задохнулся от возмущения, но мою мысль понял. Пару минут сопел и вилял хвостом, как пес, завидевший хозяина, и все же решился рассказать.
— Ладно. Так и быть. Скажу, но пообещай, что не будешь паниковать.
— Как ты точно не буду, — клятвенно пообещала я и уселась на кровать, предвкушая интересную историю.
И не ошиблась. История, действительно, показалась интересной. И опять все было завязано на моем далеком предке, Бальтазаре Бьюэрмане. В средние века, когда он еще не встретил мою прародительницу Алену Углич, его влекла запретная магия. Он искал способ получить абсолютное могущество. И говорят, он его нашел. И даже не так, он нашел способ, как можно получить это самое могущество. Но Освангом назвали не ритуал, а пророчество, которое создал мой далекий предок.
— Крыс, а ты знаешь, в чем его суть?
— Судя по картинке, в тебе. Эля, я боюсь за тебя.
— Крыс, ты всегда за меня боишься, — отмахнулась в ответ.
— На этот раз все очень серьезно. Ты не понимаешь…
— Я понимаю только то, что можно осмыслить, а ты лишил нас малейшего шанса. На кой черт тебе понадобилось сжигать картину?
— Прости, я испугался за тебя.
Признаюсь, я сама испугалась. Не жажду я как-то становиться лягушкой для опытов.
— Так, кончаем паниковать и начинаем думать, — скомандовала я. — Во-первых, я и раньше картинки малевала. И видения свои не раз меняла.
— Ой, не скажи. Именно картинки у тебя всегда сбывались, а вот видение ты смогла изменить. Нет, Элька, ты должна понять, что все это крайне серьезно. Я иду к твоей бабушке.
— Ага, сейчас, — схватила за хвост, собирающегося смыться хранителя.
— Ай! Сколько раз повторять, хвост — мое самое больное место.
— Голова — твое больное место. Впрочем, как и мое. Давай хотя бы на секунду начнем рассуждать здраво.
— На трезвую голову как-то не рассуждается.
— Согласна.
Что-то мы оба сегодня перенервничали. Надо подлечиться, причем обоим. Поэтому я сходила на кухню и притащила стакан воды, миску Крыса и валерьянку. Ух, как глаза у кое-кого загорелись. Алкаш, что с него взять. Его даже от сыра, когда он в образе крысы разгуливал, так не колбасило. И в связи с этим вывод напрашивается: валерьянка — страшная сила.
— Эх, жаль, ты картину спалил, — вздохнула я после первых двадцати капель.
— Жаль, — немного пьяненько повторил Крыс.
— Нам нужно больше информации.
— Нужно, — согласился хранитель. — Эль, не жадничай, подлей еще. У меня стресс.
Подлила, и себе накапала еще двадцать капель.
— А еще узнать о пророчестве. Ты-то сам, откуда узнал? Вычитал где-то?
— Ты, что! Это пророчество большинство мифом считают. Легендой.
— А не большинство?
— Не знаю. Я никогда не интересовался историей культов. Это было так далеко от нас.
— Далеко, говоришь.
Кажется, кое-кто все-таки считает иначе.
— Элька, ты не отвлекайся. Плесни мне еще чутка.
— Э, нет, — возразила я, закрывая валерьянку. — Хвостатым больше не наливаем.
— Это еще почему? — возразил уже совсем не трезвый хранитель. Надо же, как быстро валерьянка его валит. Надо взять на заметку. Мало ли? Пригодится еще.
— Потому что у нас дело наметилось. Слушай и запоминай. Как проспишься, дуй к своим сородичам и выясняй, что за дела с этим пророчеством.
— Фу, а может, ну его? Давай рванем в теплые края, будем греться на солнце и ни о чем не думать.
— Ага, а как вернемся, наши враги тут же нас и оприходуют. Нет, Крыс. Думаю, в этом пророчестве что-то есть. И, возможно именно из-за него меня пытались похитить.
— Похитить? — подскочил на метр мой хвостатый и резко протрезвел.
