— Не дрейфь, Элечка. Я не пропаду, — слишком легкомысленно, на мой взгляд, ответил Крыс, помахал лапой и отключился. Я положила зеркало в карман сумки, пригладила волосы и открыла дверь, а Варька, как ни в чем не бывало улеглась в кровать.
— И чего ты в дверь ломилась, раз не собиралась в ванную?
— А кто тебя знает, может, ты там вены резать собралась, — хмыкнула она.
— Чего? Какие вены?
— Да вы с Венькой после этих нападений с ума сходите. Одна орет по ночам, теперь другая к ней присоединилась. Я вам что, нянька что ли?
— Так, постой. А можно с этого места поподробнее?
— Да запросто, — откликнулась она, отбросила одеяло, уселась на кровать удобнее и начала рассказывать.
Как оказалось, нападение в доме Данилевичей и неудачная попытка изнасилования сделали свое дело. Нервы мои сдали, не выдержали просто, и я грохнулась в обморок как только распрощалась с Диреевым. А поскольку в себя приходить не спешила, девчонки перепугались. Венька хотела за лекарем сбегать, и наткнулась на все еще стоящего под дверью Диреева.
— Он сказал, что сам тебя в лекарскую доставит, схватил на руки и унес, — закончила свой рассказ Варька.
— Значит, не привиделось, — задумчиво прошептала я, переваривая информацию.
— Венька вообще рассвирепела. Ты ведь в его присутствии волшебный образом притихла, а когда он руку тебе на лоб положил, вообще успокоилась. А вчера ты белугой весь вечер выла. Так что лучше перестраховаться. Мало ли, в следующий раз ты руки на себя наложишь.
— Не наложу. Уже пыталась когда-то. Не понравилось. А вчера и правду ревела. С бывшим рассталась.
— Как можно расстаться с бывшим? — не поняла она.
— Очень просто. Сказать, что больше вам не по пути. Все. Хватит об этом. И не ходите за мной. Я, правда, в порядке.
— Ну, как знаешь, — хмыкнула она и снова попыталась подремать. Вот только и у меня свои вопросы возникли.
— Варь, а ты сама когда-нибудь любила?
— Вот еще. Да скорее ад замерзнет, чем я в кого-нибудь влюблюсь.
— Почему?
— А что она хорошего приносит? — ответила вопросом на вопрос девушка. — Спасибо, насмотрелась я на вас с Венерой. Ты ревешь, она злится, и все из-за какого-то парня.
— Это потому что любовь у нас несчастная. Но так бывает не всегда. Вот Федя Краев например, хвостиком за тобой ходит, глаз не сводит, а ты.
— Кто?
— Федя Краев, стихийник.
— Это ходячее недоразумение?
— Ну, знаешь, — обиделась я за друга. — Он самый добрый из всех, кого я знаю. И не воротит нос от человека лишь потому, что тот выбрал не ту сторону.
— Ну, раз он тебе так нравится, тогда и встречайся с ним, — огрызнулась она, но и я в долгу не осталась.
— Нет, зачем же портить парню жизнь подобной связью, я ему другую партию найду, самую лучшую. Он даже имя твое забудет. У меня уже и кандидатура имеется, Кристина Расмус. Знаешь такую?
Знает, еще как знает, не даром же подушками начала кидаться. Было бы что потяжелее, применила бы. Ах, хитрюшка Варька, не знает она, кто такой Федя. Все ты знаешь, и о чувствах его знаешь, и тебе не все равно. Хм, а это уже интересно.
— Кристина Эрика любит, — крикнула она мне вдогонку, когда я из комнаты выходила.
— Да? Я тоже своего бывшего любила, а потом встретила другого и любовь прошла. Мотай на ус, Варечка, упустишь такого парня, локти кусать будешь.
После разговора со светлой я улыбалась не переставая. Приятно знать, что не только у тебя проблемы с личной жизнью. Вот и у неприступной Варьки есть свои любовные переживания. Разве это не здорово?
Я решила, что сегодня ничто не сможет испортить мое прекрасное, впервые за много дней, настроение. Ага, сейчас. Когда это мне так везло? И во всем опять оказался виноват Эрик. Подозреваю, что ему доставляет удовольствие портить мне жизнь. Чего стоит его выходка с профессором светлого искусства. Амалия Спиридоновна та еще жаба, и не поверишь, что светлая, и да, я тоже терпеть не могу ее премерзкой улыбочки, не обещающей нам, темным, ничего хорошего, да, она славится несправедливым и предвзятым отношением к темным, да, ее никто не любит, но это не значит, что над ней можно издеваться. И ладно бы он и компания издевались магически, так нет, использовались исключительно школьные методы. Налить клей на стул (и где только взяли?), подставить к двери кабинета ее же стул, наклеить ей на спину злую записку: «Ненавижу всех темных и не скрываю этого», с которой она полдня ходила по школе. И главное, за это не наказывают. Нет, видите ли, у них в правилах подобных статей.
Сегодня Эрик и компания явно перестарались. Запустили по аудитории мышь, совершенно позабыв, что мы тоже, девочки, и многие этих грызунов не просто не любят, боятся до ужаса. В общем, урок был сорван визжащим преподом и половиной нашей девчачьей группы, а я отправилась на очередной поклон к Себастиану. Одна.
— А, Панина, заходи, — махнул куратор, пребывающий в подозрительно хорошем расположении духа. — Ну, что. Поздравляю.
— С чем? — насторожилась я.
— Первая потеря в твоих рядах.
— Что? — я растерялась и испугалась. Что еще произошло? Я же только что видела всех своих в сборе. И тут кольнуло что-то. Егор.
