Курфюрстендамм – одна из самых оживленных улиц Берлина. Сотни туристов и жителей города прогуливаются по ней каждый день, снуют туда-сюда, но никто из них и не подозревает, что именно здесь располагается штаб-квартира немецкой группировки фракции «Сопротивление». Спрятанная на виду, она никогда не привлекала особого внимания ни со стороны полиции, ни даже со стороны горожан. Члены «Сопротивления» отличались умением оставаться незаметными, находясь на виду. Именно в штаб-квартиру фракции и направился Хенсель утром.
Оказавшись в штабе, он почувствовал себя легче. Здесь, в окружении единомышленников, он мог говорить все, что думал о власти и современной политике в целом. Люди, окружавшие его, поддерживали идеи Хенселя. Некоторые его книги даже стали своеобразным руководством для членов немецкого «Сопротивления». Хенсель был умелым лидером, человеком, который умел вести за собой толпу и никогда не боялся последствий. Одно из его жизненных кредо звучало так: «Лучше сделать что-нибудь и жить со спокойной душой, чем не сделать и всю жизнь сожалеть, что не сделал тогда». Лебнир действовал так еще со времен студенчества. Порой он вытворял такое, на что ни один человек в здравом уме не решился бы: если проигрывал в споре, то не пытался отвертеться, а выполнял даже самые нелепые желания, начиная с полетов с лестницы с «парашютом» и выкрикивания лозунгов на крыше и заканчивая пробежками вокруг общежития в одних шортах ночью. В общем, делал все, чего только делать было нельзя. Кроме того, он частенько шел наперекор правилам и делал так, как сам того хотел, не обращая внимания на последствия. Даже сейчас, возглавляя ячейку международной радикальной фракции, он не отступал от своего правила. Хенсель цеплялся за сотые доли, использовал все шансы, даже когда они были близки к нулю. Именно за это он так полюбился коллегам: он не отступал и не боялся будущего, которое он, как правило, подстраивал под себя.
В командном центре было не так много народу. Многие еще отсыпались у себя дома или в комнатах штаба, где жило большинство немецких подпольщиков, а те, кто все-таки пришел, напряженно всматривались в экраны компьютеров, стараясь выискать нужную информацию, или же просто тихо разговаривали, устроившись на креслах. Внимание Хенселя привлек молодой мужчина, стоящий к нему спиной, с прямыми темного цвета волосами. Его светло-коричневая кожаная куртка-полушубок с молочно-белой меховой оторочкой висела на плечах, а руки он, предположительно, держал скрещенными на груди. Еле заметно он отбивал ногой ритм какой-то мелодии.
– Людвиг, – окликнул его Хенсель. – Не знал, что ты так рано в штабе появляешься.
Этим человеком был помощник Хенселя и по совместительству его адъютант – Людвиг Шварц. Он был третьим в немецкой линии, после Лебнира и некоего Большого Босса, который возглавлял все «Сопротивление». Шварц был почти ровесником Лебнира, и успел создать себе имя во фракции. Прямолинейный и даже слегка упертый, он не отступал от цели. Как и шеф, Людвиг Шварц был порой чересчур уж своеволен и бесшабашен: временами делал так, как ему вздумается. Ему была свойственна невозможная подозрительность, но, вместе с этим, и поразительная доверчивость с теми, кого он считал друзьями. Людвиг был человеком, который противоречил сам себе, но это только добавляло ему странного необъяснимого шарма, который он использовал по-всякому.
– А вот и наш лидер, – так же радушно поприветствовал он, обменявшись с Хенселем рукопожатиями. – Ну, рассказывайте, где были, что написали?
– Надо же, все уже знают, что я уезжал из страны, – произнес Хенсель.
– Это не так трудно вычислить, – заявил Людвиг. – Вы никогда не отключаете телефон, потому что в любой момент вам могут позвонить из издательства. Однако на мои звонки вы не отвечали. Значит, либо я звонил не вовремя, что маловероятно, учитывая, сколько раз я звонил, либо вам было дорого на них отвечать, значит, вы в роуминге, а, следовательно, за границей.
Хенсель посмеялся.
– Только ты можешь выстраивать такие логические цепочки, – похвалил товарища Лебнир, – «Шерлок Холмс».
– Вы мне так и не ответили: как оно там, за границей? Где были? – продолжил спрашивать тот.
– Был я в России, – сразу заявил Хенсель. – Там холодно, но терпимо. Предупрежу сразу: медведи по дорогам не ходят! Люди весьма гостеприимные, образованные, десятки музеев. В общем, есть чем себя занять.
Людвиг внимательно слушал начальника. Сам за границей он бывал редко. Исключением являлась Франция, ведь с французской ячейкой немцы чаще всего сотрудничали, поэтому для Людвига хоть обрывочная информация о другой стране являлась интересной.
– А что у вас нового? – поинтересовался Хенсель.
Людвиг несколько секунд думал, устремив рассеянный взгляд в потолок, после чего ответил:
– Ну… Ничего.
– Правда? – Лебнир слегка наклонил голову, намекая, что уверен в обратном. – А машину сенатора кто подорвал?
Людвиг обомлел. Его взгляд судорожно забегал из стороны в сторону, пытаясь найти защиту. Наконец, он скрестил руки перед собой и произнес, мотая головой:
– Это не я!
