Люси хранит молчание. Она достает ручку и рисует на внутренней стороне ладони замысловатый узор — узел племени маори, сплошные изгибы и завитки.
Может быть, у нее нет плеера. Я прикусываю губу, злясь на себя за то, что затронула вопрос о том, каковы доходы моего пациента.
— Я знаю, что у тебя очень религиозная семья, — говорю я. — Ты слушаешь христианский рок? Возможно, тебе нравится какая-нибудь группа?
Молчание.
— А что ты скажешь насчет первых популярных песен, тексты которых ты запомнила? Когда я была маленькая, у старшей сестры моей лучшей подруги был магнитофон, она часто ставила «Билли, не строй из себя героя». Это было в тысяча девятьсот семьдесят четвертом году, ее исполняла британская группа «Пейпер лейс». Я копила карманные деньги, чтобы купить себе кассету. Даже сейчас, когда я слышу эту песню, у меня наворачиваются слезы на глаза, когда в конце песни девушка получает известие о смерти своего парня, — признаюсь я. — Смешно, но если бы пришлось выбирать одну песню, которую можно взять с собой на необитаемый остров, то я выбрала бы именно эту. Можешь мне поверить, с тех пор я слышала много более сложной и достойной музыки, но из-за ностальгии отдала бы свой голос за эту. — Я смотрю на Люси. — А ты? Какую песню взяла бы ты, если бы тебя выбросило на необитаемый остров?
Люси сладко мне улыбается.
— «Лучшее из Дэвида Хассельхоффа», — говорит она и встает. — Можно мне в туалет?
Я мгновение озадаченно смотрю на нее: мы с Ванессой не оговаривали, разрешено ли ее отпускать. Но у нас же терапия, а не тюрьма. Кроме того, не пустить ребенка в туалет — слишком жестокое и неординарное наказание.
— Конечно, — разрешаю я, — я подожду здесь.
— Держу пари, что будете ждать, — бормочет Люси и выскальзывает за дверь.
Я барабаню пальцами по столу, беру ручку. «Пациентка никак не желает делиться личной информацией, — пишу я. — Любит Хассельхоффа». Потом зачеркиваю последнее предложение. Люси сказала это лишь для того, чтобы увидеть, как я отреагирую.
Я думаю.
Изначально я была абсолютно уверена, что мне удастся достучаться до Люси; я никогда не сомневалась в своих способностях терапевта. Но опять-таки, в последнее время мне приходилось иметь дело с подневольной аудиторией (пациентами дома престарелых) или людьми, которые испытывали такие физические страдания, что музыка была им только во благо, а не во вред (пациенты ожогового отделения). Я не учла одного: невзирая на то что я с нетерпением ждала этой встречи, Люси Дюбуа хотела быть где угодно, только не здесь.
Через несколько минут я начинаю оглядывать кабинет.
Несмотря на то что большинство ребят с особыми потребностями учатся с основной массой школьников, в этом небольшом кабинете находились приспособления и инвентарь для тех, кто учился по индивидуальной программе: пружинистые мячи, на которых можно сидеть вместо стульев, мини-рабочие станции, где ученики могли заниматься стоя или работать в парах; полки с книгами; корзины с резиновыми «волосатыми» мячиками, банки с рисом и наждачной бумагой. На белой доске написана одна фраза: «Привет, Ян!»
«Кто такой Ян? — удивляюсь я. — И куда они его подевали, чтобы мы могли встретиться с Люси?»
Я понимаю, что прошло уже минут пятнадцать с тех пор, как Люси ушла в туалет. Я покидаю кабинет. Напротив женский туалет. Я толкаю дверь и вижу склонившуюся к зеркалу девочку, которая подводит глаза.
Я нагибаюсь, но никаких ног под дверями кабинок не замечаю.
— Ты знаешь Люси Дюбуа?
— Да уж! — отвечает девочка. — Совсем чокнутая!
— Она заходила в туалет?
Девочка качает головой.
— Черт! — негромко ругаюсь я, возвращаясь в коридор.
Заглядываю в кабинет, где мы сидели, но я не настолько наивная, чтобы думать, что там меня уже ждет Люси.
Придется идти в дирекцию и докладывать, что Люси сбежала с занятия.
Придется сказать Ванессе.
И я поступаю так, как недавно поступила Люси: освобождаю себя от всяких обязательств и ухожу.
После прискорбной неудачи с Люси мне меньше всего хочется возвращаться домой. Я знаю, что на автоответчике меня ждут послания от Ванессы — ее не было в кабинете, когда я сдавала пропуск, поэтому мне пришлось оставить ей записку с извинениями и объяснениями, почему раньше времени закончился первый сеанс музыкальной терапии. Я выключаю свой сотовый и еду туда, где меньше всего можно встретить знакомых, — в гипермаркет «Волмарт». Просто удивительно, сколько времени можно потратить, бродя по рядам, разглядывая посуду фирмы «Корелл» из ударопрочного, жаростойкого стекла с изображенными на ней лимонами или лаймами, сравнивая цены на непатентованные витамины известных фирм. Я набиваю тележку ненужными вещами: кухонными полотенцами, туристическим фонариком, набором бисера, тремя дисками с Джимом Керри, которые продаются комплектом за три доллара, отбеливающими полосками для зубов. Потом я бросаю тележку где-то в отделе «Все для рыбалки и охоты», раскладываю складной стульчик, сажусь и пытаюсь читать свежий выпуск «Пипл».
