- Всё, что касается тебя, далеко от слова «просто». Ты за рулём опытнее многих, кто на меня работал, разбираешься лучше, чем среднестатистический механик и отлично справляешься с управлением в критических ситуациях.
- Мы с вами не попадали в критические ситуации, - пробормотала я, с тоской поглядывая на кофе, который пришлось отставить в сторону, - а почему мы на «ты»?
- Мне так больше нравится. Тебе нет?
- Мне работа моя нравится. Если вы меня уволите за нарушение субординации и прочего, то так и знайте…
- Подадите на меня в суд? – Кажется, у кого-то сегодня хорошее настроение. Отличный контраст с моим.
- Нет, помру от печали и буду преследовать вас призраком до конца дней.
- Давно мне не угрожали, - Архаров рассмеялся, - неужели планируешь здесь остаться навсегда? А как же медицинский?
- Для медицинского мне нужно, чтобы мой босс повысил мне зарплату, тогда уйду побыстрее.
- Уже?
- Это не то, о чём вы подумали! – Быстро поправила сама себя, мысленно стукнув по лбу. Ну как это прозвучало? Ужас просто. Когда я научусь следить за языком?.. – Я про тот случай, когда я спасла вашу жизнь.
- Вообще-то, я вас спас. Вы здесь не успели накопить запасов закусок?
- Но я вас привела в чувства! А это основной шаг, - полезла в бардачок за пакетиком с орешками. Никто из ребят не перекусывал в машине, только я такая особенная и Архаров об этом знал.
Мы приехали в тот же ресторан в парке, рядом с которым я когда-то познакомилась с Максимом. Пора бы ему позвонить и уже, наконец, признаться, что ничего не получится. И перестать игнорировать сообщения.
Почти всю дорогу Архаров общался с кем-то по старенькому кнопочному телефону, который был бы устаревшим даже дяди Феди. Я особо не вслушивалась во все тонкости этой самой сделки века. Всё, что успела понять, так это, что сегодня планировалось подписание первой части соглашения, причём в присутствии двух свидетелей от каждой стороны, которыми будем выступать мы с Ильёй.
Поэтому-то мы сейчас и шли за боссом. Илья моментально стал абсолютно другим – опаснее, взгляд острее. Ну и я, мелкая, но старалась держать королевскую осанку.
За столом сидело шесть человек. Никто ничего не заказывал, кроме прохладительных напитков. Как только Архаров сел, тут же начались переговоры.
Мы с Ильей остановились за спиной Архарова, и я слегка отключилась от реальности. Стоять пришлось долго. Почему-то казалось, что переминаться с ноги на ногу было бы неприличным, поэтому я старалась отвлекаться на те вкусняшки, которые я закажу для нас с Айрин, когда всё это закончится.
Да, ароматы здесь летали умопомрачительные, а я была голодна. Надо что-то делать с этой тягой к еде, иначе диабет заработаю.
- Есения? – Вырвал из моих мыслей Архаров, - вы должны подписать здесь.
Я уже прикоснулась к листу бумаги под пристальным взглядом чёрных глаз Архарова, как у всех присутствующих почти одновременно завибрировали телефоны.
Вообще-то, Михалыч говорил, что на такого рода мероприятиях телефоны оставляют подальше в какой-нибудь коробке, но здесь присутствовали люди не того уровня, чтобы следовать такому правилу.
- Сделка отменяется. – Тот, что сидел в центре встал из-за стола и пошёл к выходу.
Если в начале нашей встречи они чуть ли не ноги Архарову облизывали, то сейчас даже не удосужились попрощаться.
Вся делегация покинула ресторан, пока мы смотрели им вслед, приоткрыв рты. Наконец, и Марк заглянул в свой телефон, на который тоже пришло уведомление.
- Сделка слита. На нас подали в суд на восемьдесят миллиардов.
Мы с Ильей синхронно заглянули на экран дисплея Архарова:
«Я выиграл, брат. Передай ей спасибо за помощь».
Как можно слить сделку? А вот как: в соглашении прописывается жёсткий пункт о конфиденциальности, который подразумевает под собой защиту всех данных о сделке на некий период, к течение которого никто не должен пострадать. Партнеры на таком уровне заключают договора из-за имени и репутации, профсоюзы доверяют работодателю, инвесторы уверенны, что их вложения под защитой, но сейчас Архарову грозили суды и большие убытки.
Весь последующий день он получал сообщения о том, что от него уходят клиенты. Вся конфиденциальность нужна была для того, чтобы народ спокойно пережил перемену власти, даже не зная об этом, а потом все бы убедились, что ничего фундаментально не изменилось. Сейчас же такой веры ни у кого не было.
- Есть ещё удон с курицей и чесночным соусом, - мы сидели в его кабинете. Мне было поручено раздобыть еды, пока босс просто сидел и смотрел на вечерний город. С самой встречи он и слова не сказал, даже насчёт еды мне написала его секретарша, - или вам больше нравится устричный? – Но в ответ тишина, - значит, устричный. Молчание – знак согласия.
