— Большую свадьбу мы устраивать не собираемся. Нас поздравят только родственники и друзья Фрициса, — говорила Эльвира.
— Ну, известное дело! Зачем зря тратиться, — согласилась Лизета.
— Ты, мамуся, свадьбу справить мне не можешь, — ласково сказала Эльвира.
— Куда уж мне, доченька! Я и приданого тебе дать не могу.
Лизета все время обещала купить корову, но только осенью, когда они дешевле; Алиса порывалась сказать, что корова им не нужна, пускай отдаст деньги Эльвире, но в последнюю минуту сообразила, что об этом можно поговорить потом.
— Мы лучше совершим свадебное путешествие. Съездим в Берлин или в Париж, если дядюшка Фрициса не откажется помочь.
Петерис хотел потолковать с будущим родственником о земле, но говорить приходилось одному хозяину. Гость, правда, слушал, но видно было, что в таких вещах мало смыслит и ему просто скучно.
Пообедав, молодые люди пошли погулять в лес. Листопад еще не начался, и Эльвира хотела поискать поздних грибов.
Моя посуду, Алиса сказала:
— Мы и без этой коровы обошлись бы.
— Ты, дочка, в мои дела не мешайся! Сама знаю, что мне делать. Никакой коровы я тебе не покупала и, может, покупать не собираюсь. Думаешь, я в тот день зря в имение ходила? Ведь я вижу, что я лишняя тут.
— Да что вы, мамаша!
— Ты мне не рассказывай! Я тебя насквозь вижу. Думаешь, из невесть каких знатных господ ты. Так мы еще посмотрим, кто из нас под конец знатней будет. Уйду я, уйду отсюда. А о моих деньгах ты не тужи! Они еще мне самой сгодятся. Вот так!
Алиса замолчала.
Эльвира с Фрицисом вернулись из леса, они собрали горсть спелых орехов, которую щедро высыпали Алисе в карман фартука, и тут же собрались домой.
Петерис подвел лошадь, подал Фрицису вожжи, Эльвира сердечно поцеловала мать в обе щеки и села в бричку.
— Адью! — помахала она рукой, когда повозка покатилась со двора.
Все трое, Лизета, Петерис и Алиса, еще долго смотрели уезжающим вслед.
— А когда все же свадьба? — спросила Лизета.
— Да разве она не сказала?
— Не сказала.
— Жди, чтоб тебя позвал кто-нибудь!
Лизета казалась совсем растерянной.
Как и в прошлом году, необычно рано, еще в октябре, наступила зима. В «Апситес» остались под снегом капуста, клочок со свеклой, морковь и цикорий. С уборкой запоздали потому, что везде молотили хлеб и по очереди ходили друг к другу на толоки. В Осоковых лугах насчитывалось всего тринадцать дворов, на время толок они объединялись по семь, восемь. От каждого посылали в помощь соседям по два человека, мужчину и женщину, по возможности более молодых и сильных. Не ждала бы Алиса ребенка, на толоки ходила бы она, а теперь с Петерисом шла Лизета. Где-то она скирдовала солому, а кое-кто считал, что она слишком стара, чтоб забираться на скирду, и давали ей самую грязную работу: сгребать мякину. Хотя Лизета закрывала платком глаза и рот, это мало помогало от песка, пыли и ости, которые машина бросала в лицо и за шею. Вечером, когда Лизета мылась, вода в тазу быстро чернела, будто там мыли картошку. Лизета в прямом и переносном смысле сморкалась и плевалась желчью.
Третий день как лежал снег. Ночью выпал еще. Петерис с Лизетой ушли в «Вартини» молотить, Алиса осталась дома одна. Накануне на Петериса нашло особенно скверное настроение. Хотя теперь и были две лошади, половину полей так и не вспахали. Оставалось только надеяться, вдруг снег растает.
— Чего раньше деньги не дали, все равно ведь принесли!
— Кто знал, что зима так рано наступит? — пыталась возразить Алиса.
— Кто знал! Летом на двух лошадях со всеми работами управились бы, теперь уже все вспахали бы.
— Родители хотели как лучше.
— Куда уж лучше!
Сегодня утром Алиса чувствовала себя неуверенно. Донимало безотчетное чувство вины, представлялось, как вечером Петерис опять начнет на нее сердиться. Поэтому, управившись со скотиной, она пошла собирать оставшиеся под снегом овощи. Начала с моркови. В перчатках дело не очень шло, Алиса скинула их и стала работать голыми руками. Пальцы мерзли, но было терпимо. Опустившись на колени, Алиса срезала ботву, ведром носила морковь в хлев. Свекла была выдергана раньше и сложена в кучи. Оставалось только сбить с нее грязь и срезать ботву. Нагибаться к земле больше не надо. Но стоять на коленях трудно. Алиса принесла скамеечку, что сделал отец, укуталась в попону, повернулась спиной к ветру.
И тут начались боли.
Первая волна ошеломила Алису. Она хотела сразу пойти к соседям, сказать Петерису, чтоб отвез ее в больницу. Но боль прошла, и Алиса решила, что сперва управится со свеклой. От женщин Алиса слыхала, что первые роды тянутся долго, после первых схваток может пройти день и больше. К тому же Алиса не была уверена, что это именно те боли. В странном смятении она, не поднимая головы, продолжала быстро обрезать листья.
— Бог в помощь!
Это пришла Паулина из «Озолкалнов», молодая, мужественная женщина со шрамом на щеке.
— Зашла посмотреть, как у ленивых соседей дела обстоят.
— Свекла осталась, — вымученно улыбнулась Алиса.
— У меня-то все убрано, вот только вспахать не успела.
