- Это точно, – кивнул Эдвард, – кстати, если уж зашла речь об этом метеорите в человеческом обличье, ты ее не видела? Я ее в медпункт направил, но что-то сомневаюсь, что без принуждения сама туда пойдет, – мысли снова сбились из-за воспоминаний о медсестре. Интересно даже, она так ко всем пионерам относится, либо же взялась исключительно за его персону, как за новенького, объявившегося в лагере и еще не успевшего почувствовать все прелести нахождения рядом с ней на отдельно взятой территории.
- Пробегала по лагерю, но, кажется, к своему домику, а не в медпункт, – Славя, кажется, вообще не теряла позитивного настроя ни при каких условиях, – А зачем ты ее в медпункт направил? Что-то случилось? – вот сейчас она посерьезнела, но ровно настолько, чтобы не придавать своему вопросу вид глупой шутки, глаза оставались такими же жизнерадостными. Поразительная черта характера, способная растопить даже самое ледяное сердце, и даже Эдвард начинал чувствовать, что рядом с ней ему спокойнее, чем где-либо еще, как яркий фонарик эта девушка одним своим появлением растворяла мучавшие его душу темные тени тяжелых воспоминаний и мрачных размышлений.
- Поскользнулся наш метеорит, – пожал Эдвард плечами, – Коленку разбил. Ничего серьезного, но ссадину надо обработать, а самому мне идти… – нет, конечно, рассказывать о поведении медсестры было бы верхом наивности, и на пару секунд даже запнулся, подбирая лучшее для данной ситуации слово, – не с руки. К тому же дорогу туда явно знает лучше моего.
- Не пойдет она в медпункт, – Славя снова улыбнулась, – Она уже тут столько раз разбиться успела, и даже пару раз подраться, так что ссадина для нее совсем не проблема. А ты всегда такой заботливый по отношению к другим?
- Заботливый? О других? – Эдвард не выдержал и рассмеялся. Конечно, говорили ему много всего за пройденную жизнь, и комплиментов, и оскорблений, но вот такую глупость он слышал в первый раз. И даже не знал, что стоит сказать девушке в ответ на такое, то ли просто промолчать, то ли действительно поведать ей, какой он «заботливый о людях», рассказать про термоядерные бомбардировки городов или про зачистки поселений мутантов или дикарей. С какой заботой он устраивал показательные расстрелы несогласных и бунтовщиков, как его подчиненные по одному только отданному им приказу превращали цветущие долины в пепельные пустоши, заваленные телами живших там ни в чем не повинных местных, вставших на его пути. Или как развязал гражданскую войну в родной стране, чтобы привести к власти нужного ему человека. Сможет ли она тогда назвать его заботливым?
- Я сказала что-то смешное? – спросила Славя, не понимавшая, чем же так развеселила Эдварда, но он только отрицательно покачал головой, подавляя последние смешки и возвращая себе прежний спокойный и уверенный вид.
- Нет, все хорошо, – кивнул ее собеседник, разводя руками, – Просто мне еще не задавали такие вопросы, но раз уж ты спрашиваешь, то отвечу тебе, что я далеко не такой, каким мог тебе показаться. И если у меня и есть какие-то добродетели, то забота о других в их число точно не входит.
- Не надо так говорить о себе, – не согласилась Славяна, посмотрев ему прямо в глаза. Отводить взгляд не хотелось, не так уж и часто удается увидеть столь открытого и честного человека, искренне о тебе беспокоящегося, так что Эдвард просто сидел и смотрел на нее, где-то глубоко внутри себя надеясь, что этот момент не пройдет так быстро. Девушка смотрела на него с такой уверенностью, что первыми сомнения появились именно у него, под этим честным и добрым взглядом, – Я знаю, что есть злые люди, которые могут причинять боль другим, но ты точно не относишься к их числу.
- Неужели? – теперь уже Эдвард улыбнулся, снова представляя, чтобы она сказала, узнал о его настоящих деяниях и действительном отношении к тем, кто вставал на его пути, либо же имел глупость и вовсе ему сопротивляться, – Можно узнать, откуда у тебя такое мнение?
- По тебе самому видно, – честно призналась девушка, и ей явно ответ дался не так просто, как хотела показать, руки потянулись к косе и пальцы подсознательно перебирали волосы, грозя тем, что тщательно завязанная и уложенная, она вскоре и вовсе распадется на отдельные пряди. Такое поведение свидетельствует, скорее всего, о сильном эмоциональном переживании, в данном же случае, скорее всего, стеснении. Отведя взгляд первой и уткнув его куда-то в землю, Славя договорила, – Ты… другой какой-то, не похожий на других пионеров, каких я знаю. Нет, не думай ничего такого, но ты ведешь себя как-то иначе… на Алису не стал жаловаться, Ульяне помог, со мной сидишь так просто…
