- Так я же говорю, что заснул и дороги не заметил, – Эдвард оглядывался по сторонам в поисках хоть каких-то признаков лагеря, но поблизости так ничего и не появлялось, а это довольно странно, поскольку долго не бежали, вряд ли могли отойти слишком далеко. Если только, конечно, не заблудились, но он всегда считал, что неплохо ориентировался на местности, и найти обратный путь обычно труда не составляло, пусть и не в таких условиях. А ведь здесь, по идее, должно быть гораздо проще. Еще раз посмотрев на Ульяну, идущую так уверенно, как на параде, спросил, – А ты сама в каком городе живешь? Далеко отсюда?
- В Москве! – гордо выпалила девчонка, словно это что-то могло значить важное, – И отсюда очень далеко! Сначала на поезде три дня, а потом еще и на автобусе… – для нее действительно большое расстояние, но Эдварда больше заинтересовали названия видов транспорта. Автобус, что уже упоминали, вероятно, так называют то транспортное средство, в каком приехал, а вот про поезда уже раньше слышал, технология, какую используют и у него на родине, хотя вряд ли сильно похожую на ту, что здесь. В любом случае, поезда ходят по неподвижным рельсам, какие идут из начального пункта в конечный. Получается, этот райцентр, если до него дойти, связан и с другими городами...
И вообще, что это за размышления? Куда он собирается убегать, это все равно, что птенец, сбежавший от наседки и попавший на автомобильную дорогу. Не понимает, где оказался и что делать, пытается найти выход, но в любую секунду его могут сбить насмерть. Куда бежать из этого лагеря? На другой конец этого мира? И там будут ответы на вопросы? Раз оказался в этом «Совенке», то и ответы искать надо здесь же, а не в каком-либо другом месте.
- А ты откуда? – из размышлений его снова вывел голос Ульяны, недовольной тем, что почему-то перестал обращать на нее внимание, углубившись в себя. И, кстати, в конце тропинки снова показались ворота лагеря.
- Издалека… – пожал плечами Эдвард, – Название моего родного города тебе все равно ничего не скажет, скажу только, что у нас нет такой мирной жизни, какая у вас здесь, все намного тяжелее… – он задумался на несколько секунд, снова вспоминая пустоши, бывшие ему домом. Действительно, эти земли разительно отличаются от увиденного здесь. Вздохнув, кивнул Ульяне, – как-нибудь потом расскажу, сейчас не то время… Да и пришли мы почти, вот уже и лагерь…
- Ага, а то ты боялся, что заблудишься! – она снова перешла на бег, устремившись к воротам лагеря и бросив ему на бегу, – Белобрысый, давай наперегонки!
- С тебя одной ссадины не хватит? – махнул рукой Эдвард, – Беги лучше к врачу, пусть ее сначала посмотрит.
- Ты скучный, – констатировала Ульяна, остановившись и скроив обиженную гримасу, – И трус к тому же! Боишься с девчонкой побегать! – довольная такой колкостью, она снова побежала к лагерю, оставив Эдварда далеко позади, но он повторять этот марафон не собирался, а потому быстро потерял девчонку из виду, как только та скрывалась за полуприкрытыми лагерными воротами.
Сам он остановился в нескольких шагах от них, в третий раз за сегодняшний день оказавшись на этом месте, снова захваченный мыслями о том, каким же образом здесь оказался. В иллюзии он не верил, ни одна из них не может быть столь подробной и тщательной, даже выстроенная в собственном сознании, в ней все равно остаются различные оплошности и нестыковки, какие чаще всего довольно просто обнаружить. А главное, подобные иллюзии никогда не могут создавать принципиально новых личностей, обычно опираясь на те, что уже существуют в памяти захваченного ими человека, представляя прошлые воспоминания чем-то больным и ненормальными, либо же вовсе запирая их где-то в недрах подсознания. Здесь же Эдвард прекрасно помнил свою прошлую жизнь, и никак не мог найти здесь ничего, даже приблизительно похожего, все слишком другое и труднообъяснимое.
Параллельная реальность? Больше похоже на правду, хотя все равно не сильно объясняет, как именно здесь оказался, но хотя бы указывает, где именно. Не заперт в собственной голове, а действительно существует, в столь же материальном мире, как и он сам. С другой стороны, как тогда у него столь легко изменилось тело, все равно остается загадкой. В том, что это именно его тело, нисколько не сомневался, во-первых, из-за имплантатов, какие необходимо подстраивать под каждого человека индивидуально, и шрамов, остававшихся на коже, какие подделать, пусть и реальнее, но все равно очень сложно. Хотя, именно эта версия сейчас казалась ему куда более реалистичной, чем все остальные, вместе взятые, что быстро порождало сознание и так же быстро отбрасывало в сторону как неправдоподобные.
