- Красивыми глазами, – рассмеялся Эдвард, – Бери, не стесняйся, мне съеденного хватит с запасом. Здесь прямо поешь или с собой заберешь? – пока Алиса раздумывала, как именно ей стоит сейчас поступить, он смотрел на саму девушку, раздумывая уже над тем, почему же все, с кем успел сегодня познакомиться, настолько красивы и обаятельны, словно срисованные с его представлений об идеалах женской красоты. Даже эта Алиса, сорванец и наглец, каких еще поискать надо, не способна вызвать в нем никаких других чувств, кроме радости и веселья, чтобы не говорила, находясь рядом. Какой-то бойкий детский задор, уже практически забытый и запертый под слоями логики и холодного расчета, строгого порядка и рассуждения, где ни одна лишняя мысль или эмоция невозможна. И все эти годы, вся его строгая и холодная маска бездушного человека, настолько привычная, что уже начинал считать ее частью себя самого, пошли прахом, стоило только сюда попасть, поговорить с местными обитателями и хотя бы немного окунуться в их жизнь, где не надо постоянно с кем-то воевать и нет места ненависти и жестокости. Неужели именно этого ему так и не хватало все это время? Или же он просто забыл, как выглядит такая жизнь, а столкнувшись с ней снова, удивляется каждому моменту, даже самому простому, но столь же непривычному для него, как Солнце на небосводе.
- С собой заберу, а то тут вечерами прохладно бывает, – решила Алиса, – в домике будет спокойнее, да и теплее. Да, кстати, а ты уже знаешь, куда тебя поселили? – пока она заворачивала булочки и кефир в два платка, любезно предложенных Эдвардом, успела вспомнить еще и про этот момент.
- Вот как раз собирался идти к вожатой по этому вопросу. Время, может быть, и не самое подходящее, но Славя сказала, что все нормально, – пожал он плечами, оглядываясь в сторону площади. Темнота, наступившая с приходом ночи, была ему гораздо ближе, чем солнечный день, почти вся его сознательная жизнь прошла в таких вот условиях, а здесь еще и много помощников в виде фонарей и ламп, заблудиться мог разве что маленький ребенок, и до домика вожатой сейчас бы дошел и с закрытыми глазами.
- А, ну раз Славя сказала, тогда конечно, – ехидно улыбнувшись, не преминула кольнуть Алиса, но попрощалась прежде, чем Эдвард решил, стоит ли отвечать на такую мелочь или нет, – Спокойной тебе ночи, белобрысый!
- И тебе приятных снов, – Эдвард даже улыбнулся, решив, как ответить, – ДваЧе.
- Что?! – Алиса даже развернулась, собираясь подняться обратно по ступенькам, но пересеклась взглядом со своим собеседником, нисколько не испуганным и даже готовым выдержать первый удар. Общая усталость за день и сонливость тоже сделали свое дело, и этот раунд девушка решила оставить за Эдвардом, – Утром с тобой разберусь!
- Ожидаю с нетерпением, – кивнул ей в след, на что получил лишь суровый взгляд и хищную улыбку. Значит, завтра снова придется пересекаться с этой озорной девчонкой, и странно, что этот факт его только радует.
Позволив себе немного расслабиться, Эдвард еще несколько минут сидел на скамейке, раскладывая в своем сознании по полочкам все, что сегодня с ним произошло, начиная от своего так и не понятого пробуждения перед воротами пионерлагеря и заканчивая этим разговором. Никакого анализа, только разделение всей полученной информации на важную и посредственную, нужную и бесполезную, какую можно будет использовать непосредственно здесь, а какая может пригодиться для поиска ответов. И только разобравшись со всем этим, отправился в домик к Ольге Дмитриевне, стараясь идти по мощеным дорожкам как можно тише, не нарушая покой и сон остальных пионеров, спавших в маленьких домиках по обеим сторонам.
На площади встретил только еще одного пионера, не спавшего в столь позднее время и явно не ожидавшего, что бодрствовать может кто-то еще. Одна из тех девушек, что уже видел сегодня, но так и не успел обмолвиться с ней и парой слов. Кажется, ее звали Лена, во всяком случае, эти странные волосы фиолетового цвета сложно было спутать с чем-то еще. Она сидела прямо под светом уличного фонаря, достаточного, чтобы читать книжку даже в столь позднее и темное время, настолько углубившись в чтение, что почти ни на что вокруг не обращала внимания. Только стук подошв его сапог по асфальту площади выдернул ее из мира воображения и фантазии, заставив поднять взгляд на источник шума. Успев его перехватить, Эдвард, сам еще не зная, почему именно, подмигнул Лене, моментально покрасневшей и намеренно внимательно снова углубившийся в книгу. Может быть, он и ошибался, но внутреннее чутье человека, прошедшего через немалое количество боев, подсказывало, что девушка смотрела ему в спину, когда уже прошел мимо.
