Пришлось выйти, когда вожатая переодевалась, и Эдвард получил еще несколько минут спокойного времени на крыльце перед дверью, и возможность еще раз посмотреть на звездное небо, необычайно яркое и чистое, где горели миллионы огоньков, словно миллионы ярких светил далеко-далеко, в бескрайнем пространстве, освещенном только светом таких же Солнц, как и то, что успело скрыться за горизонтом. В этом мире людям действительно очень сильно повезло, раз над головами у них развернулась такая невероятная красота, и удивительно будет думать, что им еще что-то не хватает. За что вообще можно сражаться в мире, где нет необходимости каждый день бороться за собственное выживание и выживание своего вида?
Стук в дверь вернул его в реальность, возвестив о том, что вожатая переоделась и легла в кровать, так что он тоже мог зайти в домик. Пожелав еще раз спокойной ночи Ольге Дмитриевне, Эдвард сел на кровать и не без облегчения вздохнул. Как бы там все ни шло, а первый день здесь, кажется, пережил без особенных происшествий.
Щелкнув предохранителями сапог, потянул заднюю керамитовую планку, вытаскивая разъемы нейронной связи из имплантированных входов подключения. Как только контакт окончательно прервался, керамитовые пластины голенища разошлись в стороны, позволяя вытащить ногу. Несколько секунд обе конечности еще были как деревянные, восстанавливая чувствительность после переключения, но это ощущение прошло быстро, как и прежде.
Комбинезон снять гораздо проще, если не считать нескольких разъемов для подключения системы жизненного контроля на позвоночнике, с организмом связи не имел, фактически обычная одежда, только усиленная и более защищенная для военных нужд. С другой стороны, без его климат контроля Эдвард сразу почувствовал, что в помещении теплее, чем привык. Наверное, из-за Солнца, прогревающего воздух и повышающего общую температуру. За ночь она должна немного опуститься, но вряд ли очень сильно, а с утра снова будет очень жарко.
Постельное белье оказалось совершенно свежим и чистым, накрахмаленным и даже приятно пахнущим, но при этом довольно жестким и плотным, но и он сам давно успел отвыкнуть от тонких шелков дворянских спален и королевских дворцов, не без удовольствия зарываясь под теплое одеяло под противный скрип металлических пружин под матрацом. По его собственным часам спать еще довольно рано, но усталость и эмоциональное напряжение, пережитое за сегодняшний день, быстро взяли свое, и уже через несколько минут он погрузился в нервный и прерывистый сон под мерное посапывание вожатой, тоже успевшей за сегодняшний день набегаться и устать. Новый день, как она сказала, принес новые заботы и новые впечатления, а для этого необходимо набираться сил. Уже почти уснув, Эдвард определился, что этот первый день здесь для него прошел как первичное изучение будущего поля боя, значит второй необходимо посвятить рекогносцировке и разведке боем.
====== Осознание. Глава 5. ======
Глава 5.
Раскаленный радиоактивный воздух обжигал легкие несмотря даже на многоуровневую систему фильтрации, принося вместе с ветром зараженную пыль и пепел. Дышать, казалось, невозможно, каждый новый вздох давался жертвами перенапряжения всего организма, пытающимся втянуть в себя насыщенный пеплом и зараженной пылью воздух. А ноющие от боли трахеи готовы были разорваться как старый мешок, переполненный лезвиями.
Бесконечно черное небо над головой теперь освещено непрерывными вспышками артиллерийской перестрелки, что вели гигантские боевые корабли, зависшие над поверхностью на расстоянии всего лишь нескольких километров. Огромные бронированные корпуса, слабо подсвеченные действующим силовым полем, почти истощенным после продолжительного сражения, покрывали подпалины попаданий и даже очаги пожаров, где сгорали целые отсеки, блокированные противовзрывными переборками и закупоренные закрывшимися шлюзами. Уже знакомое отделение пятикилометровых фрегатов пыталось спуститься как можно ниже, все еще стараясь прикрыть тех, кто еще находился на земле, но большая часть корабельных орудий все же направлено в открытое пространство, где находился вражеский флот, неожиданным ударом вынудив их отступать, слишком уж велик был перевес в количестве и даже качестве кораблей. Ослабленный предыдущими боями, в которых пожертвовано практически все, чем только можно и нельзя было жертвовать, теперь некогда великий и могучий флот вынужден отступать, прикрывая поспешную эвакуацию наземных сил.
