Не хотелось и возвращаться в домик, делать там все равно нечего, и именно такие моменты Эдвард ненавидел больше всего, именно когда нет конкретной цели, а мозг простаивал, не находя себе задач для решения, в голову не лезли даже размышления о «Совенке», поскольку каждый раз они все равно возвращались к зданию администрации, какое необходимо проверить, но этот вопрос отложения до наступления ночного покоя в лагере. Может быть, это специально кто-то придумал, устроить карточный турнир и растянуть бодрствование пионеров именно в эту ночь, какая ему и нужна?
Дверь распахнулась, выпустив Ульяну с измазанными в шоколаде губами, соскучившуюся по своей привычной беготне, от чего петли жалобно звякнули под ее напором, чуть не выскочив со своих мест.
- Белобрысый! – вякнула она, кинувшись к Эдварду, так и не успевшему уйти далеко от столовой, – А ты чего тут скучаешь?! – положительное качество этого ребенка в том, что он совершенно не умеет обижаться, достаточно пары шоколадных конфет, чтобы вновь восстановить ее дружеское отношение, но глядя на неудержимость этой девчонки, поневоле начинаешь задумываться, а так уж ли и нужны дружеские с ней отношения. Эдвард прежде всегда считал, что чем страшнее опасность, тем ближе должна быть, чтобы успевать ее контролировать и реагировать на то, что вытворяет, а с Ульяной лучше быть в друзьях, чем завести себе в противниках подобное безобразие, которое если серьезно решит навредить, то наверняка причинит множество неприятностей.
- Тебя, жду, сладкоежка, – усмехнулся Эдвард, разведя руками, но глядя на эту девчонку, вспомнил и другую рыжую этого лагеря. Алиса ушла, его не дождавшись, но явно сделала это специально, поскольку видела его взгляд и даже подмигнула. Ульянка тем временем уже успела добежать до него и, недолго думая, схватилась за его ладонь двумя руками.
- Эд, а куда ты Алиску дел, вы ж вместе были? – этот ребенок словно читал его мысли, от чего Эдварда неприятно передернуло. «Совенок» в очередной раз отвесил ему пощечину, а он не знает даже, как на это реагировать, но, раз уж Ульяна начала этот разговор, то стоит у нее самой кое-что выспросить.
- А вот ты сама мне ответь, куда она могла деться после турнира? – он присел рядом с ней так, чтобы их глаза оказались на одном уровне, – Ответишь правильно, получишь конфету… – он вытащил из кармана Славину конфету, что так настойчиво запихала ему в руку несколько минут назад. Конечно, от Ульяны не стоило и ожидать ничего другого, кроме как ее попытки сразу схватить конфету, но и мешать ей не стоило, если ее счастье в этом, то пусть балуется.
- Либо домой пошла, либо на сцену, – подумав, сказала девчонка, запихав конфету в рот, но не успев ее прожевать, – Гитару ведь забрала у Мику, а вот поиграть на ней сегодня так и не успела, с тобой ходила, – мелкая вдруг задумалась, – А вы что, серьезно сегодня целовались?
- Кто тебе сказал такую глупость? – Эдвард искренне удивился, услышав такое от этой рыжей ракеты, что сейчас непринужденно дожевывала очередную порцию шоколада. От Ольги Дмитриевны еще простительно, но за один вечер слышать одно и то же дважды уже опасно. Слухи порой страшнее настоящей правды, а остановить их практически невозможно, в них, как ни в чем другом, проявляются истерии общества большого количества людей, вынужденных чуть ли не ежедневно пересекаться с незнакомцами и получая куда больше информации о других, чем необходимо.
- Глупость? – Ульянка удивилась, – Так вы не на самом деле целовались, получается? – странно, что она расстроилась, придя к такому выводу, но поддерживать местные небылицы у Эдварда никакого желания не было. Дожевав, девчонка снова схватила Эдварда за ладонь двумя руками, – Она тебе что, не нравится?
- Умеешь ты вопросы задавать, – он даже опешил от такой прямолинейности. В лагере, видимо, все сговорились свести его с ума, но пока у них это успешно получается, задавая вопросы, на которые и сам не знает ответа. Во всяком случае, не позволяет на них себе отвечать, поскольку порой существуют такие вещи, какие должны оставаться в неведении, но почему-то здесь все требуют конкретики, прямых ответов, уверенности в чем-то. В чем вообще может быть уверен человек, которого в этот мир забросило неизвестно как и неизвестно какой силой? Только Ульяна еще не получила ответа на заданный вопрос и продолжала его держать за руку, – Конечно, Алиса хорошая девочка, она не может не нравиться…
- Я не об этом! – вякнула Ульяна настойчиво, окончательно выбивая его из состояния душевного равновесия и заставляя пожалеть, что вообще начал этот разговор, – Алиска так и мне нравится, и вообще всем! Я тебя спрашиваю, тебе она нравится? – это уже допрос какой-то, но допросчик не в том положении, чтобы выбивать из него требуемые ответы.
