- А почему ты вообще спрашиваешь? – спросил Эдвард, вставая на ноги, и Ульяне пришлось смотреть на него снизу вверх, что, по идее, должно ее несколько успокоить и снизить настойчивости. Жаль только, что девочка не подозревает о таких психологических приемах, упрямо разглядывая его с высоты своего небольшого роста.
- А потому, что Алиска моя подруга, – упрямо выдал этот ребенок, уверенный в своей правоте, – И не хочу, чтобы ее кто-то обижал! Вот почему!
- Я и не собираюсь ее обижать, – Эдвард почувствовал себя последним идиотом, снова опускаясь к Ульяне. Пионеры, периодически выходившие из столовой, бросали на них, стоявших в стороне, в тени ближайшего дерева, удивленные взгляды, но подойти и поинтересоваться, чем же здесь занимаются, не набирались храбрости. Тем лучше, Эдварду хватало одного навязчивого собеседника, второго бы он просто не выдержал, в лучшем бы случае отправив искать вчерашний свет парой крепких выражений. А вот с Ульяной действовать приходилось осторожнее, – Сладкоежка ты местная, как ты только могла подумать, что я могу обидеть Алису?
- А вот можешь! – сказала девочка уверенно, – Она первую неделю вообще почти ни с кем не общалась, разве что со мной только… Да и то лишь потому, что мы жили в одном домике. Чего ты думаешь, она такая драчливая?
- Стоп! Полегче! – приостановил ее Эдвард, – Вот мне только не хватало урока психологии от маленькой девочки! Тем более, у всех на глазах… Значит так, ты сейчас идешь домой, а я тебя провожу. И по пути закончишь фразу, что сейчас начала. Устраивает? – стукнул Ульянку по носу пальцем, но она только заулыбалась.
- Идет, белобрысый! Только смотри у меня! – она пригрозила кулачком, – Я тебе за Алиску такую жизнь в лагере устрою, мало не покажется! Понял меня? – свернуть ей шею ничего не стоит, просто прямо сейчас одной рукой схватить за подбородок, а второй прямо за горло, резкое движение в разные стороны, и еще не до конца окрепшие позвонки просто разойдутся, после чего следует быстрая и болезненная смерть. Хотя бы для того, чтобы приучить к пониманию, что нельзя угрожать, не обладая реальной силой, но, конечно, так бы Эдвард не стал поступать, мелькнувшая мысль исчезла так же быстро, как и появилась, и вместо этого лишь погладил ее по голове, согласившись с выставленным ультиматумом.
Одинокие фонари лагеря светили буквально себе под нос, а света окон не хватало даже на то, чтобы осветить улицу перед ними, так что аллеи лагеря стояли почти в полной темноте, освещаемой лишь слабыми белыми точками в небе, но для Эдварда, привыкшего к темноте, здесь света хватало, чтобы видеть даже мелкие детали окружения. Зато Ульянка снова схватила его за руку, словно боясь потерять, быстро сориентировавшись на местности, уверенно повела в сторону их с Алисой домика.
- Алиска хорошая, ты не думай, – продолжила она, когда шли через площадь, – здесь хотя бы освещенной фонарями, но дальше темнота уже уверенно вступала в свои права, – Она… она не любит никого к себе подпускать, мне кажется. А таких, как ты, особенно, – хитро прищурившись, сказала Ульяна, глянув на Эдварда.
- А я это какой? – спросил он, откладывая в памяти дорогу, чувствуя, что к домику Алисы еще предстоит возвращаться.
- А такой, что ты ей понравился, – показала язык Ульяна и, отпустив его руку, отбежала на несколько шагов вперед, словно играя в какую-то ей одной понятную игру, – Ты сам еще не понял, что ли?
- Так, разведчик малолетний, подойди и объяснись немедленно, – Эдвард терпеть не мог, когда предположения, от которых он постоянно отказывался и не желал признавать, кто-то другой произносит вслух, причем кидая их ему в лицо, – С чего ты это взяла? Опять чьи-то сплетни? Или она сама это тебе сказала?
- Да никто мне ничего не говорил, – кивнула Ульяна, и у Эдварда несколько отлегло от сердца, – Я что ли, сама ничего не вижу… – снова подскочив к нему и поманив пальчиком, попросила снова присесть рядом, так, чтобы могла говорить совсем шепотом, – Только и ты никому не говори, понял? Особенно Алиске! – чувствуя себя так, словно его посвящают в какую-то архиважную тайну, Эдвард кивнул, а Ульяна, покраснев то ли от смущения, то ли от нетерпения поделится своими размышлениями хоть бы с кем-то, кому это интересно… или, во всяком случае, делает вид, что интересно, забормотала ему чуть ли не в самое ухо, – Она только о тебе и говорит со вчерашнего вечера… И сегодня, когда с гитарой вернулась, тоже опять про тебя рассказывала… А когда ты со Славей за картами ушел, постоянно к окну бегала смотреть, вернулся ты или нет, а как заметила, сразу на крыльцо выскочила… вроде как ей все равно, но она как на тебя смотрит, так сразу улыбается… Она ребят вообще гоняет, – кивнула Ульяна, – на первой неделе Электронику вообще чуть синяк под глазом не поставила… а с тобой даже обнимается, – весьма довольная собой, девчонка растянулась в улыбке, показывая свои еще, или уже, тут вопрос спорный, щербатые зубы.
