Если б не фигура главной героини.
Мамы-кошки, настырно говорящей окружающему миру: «Алё!»
Она, дважды мать-одиночка от неведомых отцов, педикюрша с переработкой и долгами по кредитам — образец здравомыслия в этом шелапутном, беспонтовом, совершенно тупорылом гевалте. Она вечно гонит своих спать, есть, учиться, мириться, кодироваться, да еще и постоянно извиняется перед обидчивыми уродами за темперамент, которым одним с ними и совладаешь. Задавая миру стабилизирующие вопросы:
«Мой рекорд решила побить, раньше семнадцати родить?»
«И че за повод? Неделю в завязке отмечал?»
«Пальцы ломать — нормально, да? Вас что, из девяностых разморозили?»
«Повторяю вопрос: вы охренели?»
И коронное: «Че все такие сложные-то, а?»
Актрису Троянову открыл для кино Василий Сигарев фильмами «Волчок» и «Страна ОЗ» — и сериал следует посвящать именно ему (как в последнее время принято Говорухину). Троянова — прямая наследница неуёмной Любови Полищук, так до конца и не реализованной советским кино из-за его равнодушия к реальным народным типам.
Ольга собирает всю эту беспорядочную гремучку в единый челн и внушает к нему хоть какое-то человеческое чувство. Потому что без нее это абсолютно законченный корабль уродов, упорно правящий на свалку.
Это про нее писали Некрасов и Жванецкий: «Наша!»
Женщина, на какую не всякий конь попрет.
Имя России.
Роботов Россия готова ассимилировать, если только у них хватит ума вселиться в женскую оболочку. Внешних и внутренних врагов будущего — только валить, только хардкор. Слегка рефлектируя по этому поводу: ах, мол, как мы испортились, как озверели на стылом ветру и в сложных условиях жизни.
Явное предвосхищение суровых времен культивирует детородную функцию.
Слова «гомосексуализм» в русском будущем нет.
Новые серии фильма об искусственном интеллекте приурочены к новому искусственному торжеству — Дню семьи, любви и верности. Процесс идет. Одни изобретают роботов, другие придумывают им праздники, все при деле. А если учесть, что сюжет крутится вокруг вирусных вспышек подлинной алчности, злобы и цинизма в разливанном море фальшивой доброты и оптимизированных недостатков — рифма выходит какая-то совсем уж оппозиционная. Не след пришивать хорошее кино к дутым торжествам.
Семья в картине тоже, признаться, примечательная. В стремлении к эталону (а все в воображаемом раю стремится к эталону) она похожа на длинную рекламу йогурта и бутербродного маргарина. Позитивная блондинка-мать. Лукавый шатен-отец. Себе на уме оптимист-сын. Кузявая кроха-дочь, вся в маму. Впервые эту четверку я видел в год предполагаемого построения коммунизма на плакате «Каждому очереднику — комфортное жилье!». Образы сбывшегося рая одинаковы везде.
А поскольку в технологичном Китае планирование семьи когда-то привело к массовому прерыванию беременностей девочками, там вырос целый класс невостребованных самцов, которому, согласно сценарию, штампуется заменитель — максимально приближенная к реальности ожившая кукла из секс-шопа (в главной роли Паулина Андреева; отличное имя для секс-робота). Новая девочка-Электроник приходит и к нам — обслуживать йогуртно-маргаринную семью, как того требует новый федеральный праздник.
Но чтобы было о чем снимать кино (а в раю и коммунизме совершенно не о чем снимать кино), система должна дать сбой. Робот-няша соскакивает с первого азимовского правила роботехники и медицины «никогда не причинять вреда человеку» и начинает в наилучших целях валить двуногих гопников. Идеальная мама уводит идеальных детей к идеальному дяде в Австралию от засбоившего папы, которому робот-нянька поет песенку «Дети, в школу собирайтесь, / Петушок пропел давно, / Лишь Георгий Николаич / Уже с вечера в говно». Совпадение имени-отчества с милейшим Г. Н. Данелией случайно и непредумышленно, артист Кяро в небритом состоянии больше похож на гигантского Тима Рота — отчего образ положительного алкоголика выигрывает несказанно. Идеальный сын в погоне за справедливостью, за которой всегда гонятся идеальные мальчики его возраста, вступает в секту анархистов-роботоборцев и входит в естественные контры с корпорацией высших технологий, возглавляемой группой лучезарной стяжательской сволочи, как и все идеальные корпорации мира.
Исподволь внушаемая авторами мысль о том, что в лучшем из миров, в который мы все плавно переселяемся по результатам цифровизации, целые профессии не нуждаются в людях вообще, рождает здоровое беспокойство. Молодые роботы уже сегодня отвечают на звонки в колл-центрах, обслуживают клиентов в супермаркетах и предлагают напитки в самолетах. Операционные залы банков — просто царство роботов в кокетливых шейных платочках. Новости ведут роботы-иронисты, стравливают людей в ток-шоу роботы-провокаторы. Как говаривал Юрий Энтин, «позабыты хлопоты, остановлен бег, вкалывают роботы, а не человек».
