По сюжету, пять геймеров с возможностями ночью проникают в игровой центр пощекотать нервы новым непротестированным симулятором. Старший, хозяйкин сын (Денис Нурулин), кошмарит сторожа, все надевают шлемы и уходят в астрал оккупированной Гомельщины в форме дивизионной разведгруппы с задачей мост взорвать и без победы не возвращаться. Активация выхода — только при выполнении задачи. Отключение — только перезагрузкой сервера, которая автоматически обнулит мозг всех, кто в игре. И тут Розенберг дает космического уровня вводную: сторож-айтишник зол на компанию и давно слил коды и входы в игру далекой немецкой тюрьме с сильной неонацистской группировкой, которая со своей стороны пошла в виртуал охотиться на унтерменшей. Поэтому адреналинщикам в белорусских лесах противостоят не запрограммированные боты, а современная, хорошо вооруженная и вполне себе взрослая немецко-фашистская сволочь. И убивают они не понарошку: просто у геймера в кресле начинает обильно набухать кровью свитер, и после конвульсий он испускает дух. А послать наемных эвакуаторов нельзя: с нашей стороны кресел всего пять, и все заняты; отрубать во имя сыночки его друзей сука-мать (Лидия Вележева) пока не готова, но слово «пока» — ключевое. Да и кресло одно уже свободно: девочку-подружку по ходу, как нынче говорят, заминусовали. На выручку уходит парализованный дед главного утырка, давно мечтавший дать внучку в глаз и загруженный в собственную шкуру 1942 года образца (Евгений Миллер). Встреча, так сказать, поколений на речке Нахлобучке.
И внезапно засидевшиеся в детстве мальчики, не знавшие проблем со съестным и вообще проблем, огребают тряпкой по роже за сожранную у селян картофелину, узнают, что на привале надо охранение ставить, а часовому нельзя деткины глазки прикрыть на минуточку, что людей валят в натурале и что у «калаша» при стрельбе очередями сильно задирает ствол (оружие на поле боя — какое разработчики игр придумали, а у них с историей тоже проблемы; отсюда в 42-м и «калаш», и фаустпатроны). Игрушки игрушками, а пальба стоит нешуточная, и кое-кому уже сильно продырявили ногу, и с кресла на пол густо капает.
При таком фактически неограниченном ресурсе авторского произвола о режиссерских решениях говорить трудно и о стройной логике тоже — но трясет не по-детски, и сверхзадача принудить щенков к ответственным и рисковым решениям исполняется на все сто. «Ой, зарруба пошла…», — бормотал в таких случаях комментатор Губерниев во время самых ожесточенных биатлонных финалов — зачастую именно между сборными России и фатерлянда.
И до печенок пробирает кульминационная речь мажора — копия слов старшины Васкова у Синюхиной гряды. «Противник численностью двух взводов вооруженных до зубов немцев движется в нашем направлении. Отступать нам некуда, потому что за спиной не абстрактная Россия 1942 года, а бабушки и дети из актерского резерва, призванные за мелкий прайс изображать пейзанский рай и попавшие под удар натурального нацистского отребья».
Словом — к оружию, братья и сестры, граждане свободной страны.
И совсем уже не хохмой, а прямым руководством к действию звучат диалоги попаданцев. «— А как-ты „максим“-то заряжать научился? — А видосики смотрел».
Новое время — новые вводные.
И с мажоров польза будет.
В каждой воинской части есть свой уставник.
Он всегда отглажен. Делает замечания. Любит Россию, подтягиваться и дружески давать леща. С него срисованы плакаты «Воин, будь бдителен в увольнении» и «Правила разборки-сборки АКМ».
Похож на Алешу Поповича из первой серии мультфильма про богатырей и Шварценеггера с бревном в зачине фильма «Коммандо». Когда чешет репу — звук сильный.
В «Патриоте» Алешу зовут Саня Кучин, он отслужил в спецназе и вернулся в Россию, более всего похожую на бракованную Америку будущего из фильма «Назад в будущее-2». В центре блестящий храм порока и разврата (называется Москва), куда все стремятся, но фейсконтроль на входе отбраковывает недостаточно порочных и развратных. Тогда не прошедшая кастинг Россия начинает тренировать порок и разврат на местах путем покражи канализационных люков — что выглядит провинциальным чмошеством как для сил зла, так и для Саши-Алеши, пророка славянского совершенства.
