Суперснайпер Таманцев (Алексей Макаров), сбивавший с врага пилотку и щекотавший пулями уши, на экране мажет восемь раз из десяти. Стажер Блинов (Александр Дуденков) валит радиста — самый неприкосновенный актив. Капитан Алехин (Александр Яценко) болен сердцем до такой степени, что либо гранату без чеки уронит, либо на задержании в обморок хлопнется.
Шпион Мищенко (Алексей Кравченко) в густом лесу чеканит: «Радиогруппа Кенигсбергской разведшколы всегда отличалась высоким качеством своих курсантов». При этом его лицо сведено болезненной гримасой, в которой читается: «Кто?? Кто писал всю эту гребаную галиматью, которую я должен произносить вслух и без запинки??». Идем навстречу народному артисту: авторы гребаной галиматьи — сценаристы Спиридонов, Коростелева, Лебедев и Самойлов. Гребаной галиматьей они заняты давно и выдают ее по три сценария в год.
На исходе третьей серии становится очевидным: фильм сделан врагом. Русские в нем представлены: шофером-насильником, штабными курвами, шляпами-офицерами и лохами-рядовыми. За врага играют: красотка-блондинка, красотка-брюнетка, миловидная немочка и трио отлично обмундированных, умелых, ловких наследников белой армии и мстителей тирании — притом все движимы верностью фатерлянду, тогда как у русских все делается от страха перед Сталиным. Форма подогнана и пилотки молодцевато сидят у одних врагов, на наших все висит, как парашют на дереве. Там, где гости умело уходят из ловушек, рвут эшелоны, ликвидируют слабых, наши проваливают все, грозят трибуналом, палят по автобусу с гражданскими и на стене у них балалайка. Традиционное семейное утепление касается только врага: если в книге у Алехина больна дочь, а Блинова ждет мама, в фильме вся любовь к детям, родителям и нежным кралям отписана агентам, а у наших ни семьи, ни дома, один Сталин. К слову «товарищ» видна такая неприкрытая ненависть, что на проверке документов офицеры запросто обращаются друг к другу «старлей» и «майор», а Алехин зовет впервые встреченного полковника Игорем Фомичом.
Все это логично было бы завершить не разбитым рейхстагом, а панорамой современной неофашистской Прибалтики с резюме, что вся работа Смерша и пяти фронтов была зря, потому что ватники и кувшинные рыла.
У Чехова было: «Кто писал не знаю, а я дурак читаю».
С «Неманом» хуже. Кто снимал, знаю, и все равно, дурак, смотрю по причине трудовой необходимости.
Дуракам, которые делают это без производственной нужды, прощения нет.
Если у московских режиссеров большое имперское сердце иногда болело за Яссы с Кишиневом и Путивль с Карпатами — республики волновались только за свою хатынку и фрагментировали большую войну региональными эпизодами общей победы. Даже великий фильм «В бой идут одни „старики“» мягко, не акцентируя, в четверть голоса повествовал о воздушной битве за Украину, со слов «Мы же сегодня над моей Украиной дрались» до «Наши наземные войска выходят на границу Союза Советских Социалистических Республик».
Ничегошеньки с тех пор и не изменилось. Украинский сериал об офицерах военной прокуратуры первый сезон посвятил Киевскому котлу, второй — Харьковскому укрепрайону, а дальше на пути вермахта Украина и кончилась, так что центром третьего сезона стала уже освобожденная Одесса-44. Дальше у них Львов и минное поле, потому что во Львове советская Украина дралась уже с несоветской, и военные прокуроры-схидняки включались в полноценную гражданскую войну. Так что быть или не быть четвертому сезону, зависит от степени обрусения итогового продукта — судя по съемкам Одессы в Ростове и Таганроге, шансы есть.
Кто видел пилот — не поверил бы, что немцы дойдут даже до Конотопа.
Уже на десятой минуте бригадвоенюрист Мирский валил с рук военный патруль за банальную проверку документов. У них, видишь ли, была слишком новенькая форма, офицерская выправка у старшины (что ж это за выправка такая, что ее можно угадать за минуту досмотра?) и рация в кустах, которую нашли позже, когда патруль уже остывал. Другого шпиона сцапали на отсутствии тамбовского выговора при тамбовской прописке.
