Если дедукцию Мирского применить к остальному творческому коллективу — фронт был бы оголен и враг вошел в Москву. Видал кто хэбишки, новенькие «до отлива», ни разу не бывавшие в стирке и не знавшие ни пота, ни соды, ни солнца? Ну, за которые костюмеру следует вкатывать пожизненную дисквалификацию? Вот в такие одеты 100 % войск Киевского укрепрайона. Ряженых легче всего опознать по пилотке: шьются они в расчете на солидный мужской загривок и до усадки при стирке напоминают перевернутый баркас на солнышке (у прилежных посетителей порносайтов будет другая ассоциация, но мы вам о ней не расскажем). Хуже всего эта безразмерная панама, двугорбый верблюд со звездочкой, смотрится на военнослужащих-женщинах, а их много. Отчаявшись подогнать обмундирование под личный состав, авторы стали подбирать под форму исполнителей. Весь задний план сериала был заселен редкой толщины мужиками. По экрану ходят толстые комбаты и толстые замполиты, толстые особисты и толстые конвоиры, упитанные оркестранты и мордатые еврейские соседи — и это уже не говоря о толстых интендантах, завклубах и банковских работниках, у которых рожа влезать в кадр и не должна. Вся эта золотая рота оставляет в песке и глине такие слоновые следы, что следствию нет никакой нужды напрягаться. Во второй серии место засады опознано по коре, которую стер притаившийся убийца, — судя по выбоине в стволе, туда вколотился многотонный «даймлер-бенц».
Словом, начало обещало сущую катастрофу, но в картине обнаружился потенциал, и авторы «взяли ум в голову» и не выпускали до самого Приморского бульвара. Глубинный сюжет о внедренной еще с досоветских времен сети агентов на всех этажах госуправления, конкуренция прокуратуры и штабов военного времени, война спецслужб сулили самые кучерявые драматургические перспективы. Уже с фразы «На фронте все проще: там свои в одной форме, враги в другой» фантазия авторов начинает работать в должном направлении — чего стоит одна группа молдавских диверсантов на арене местного цирка. А блатной пахан из большевиков с дореволюционным стажем! А миледи из харьковской железнодорожной милиции! Там только нового президента в роли юркого баклана не хватало. Он бы развалился на стуле, сказал: «Начальник, не надо ляля», и ему бы сразу все поверили.
К тому же юристы Елагина и Рокотов наконец-то стали выстраивать сыскные комбинации прямо в кровати, чего безуспешно дожидался зритель все первые восемь серий. Вероятный соперник оказался безобидным братом, подтянулись патриоты-уголовнички, и сводная следственная бригада начала рвать гнилые зубы советского аппарата целыми челюстями, Ежов бы локти кусал.
И все же, и все же. Стоит появиться в кадре следователю Елагиной, следователю Саблиной или из мужиков кому помельче — как грубая ефрейторская фраза «накрыться пилоткой» тут же приходит на испорченный ум.
Артист Трубинер долго дрался в подземелье с артистом Миллером за то, чей Крым.
Оба говорили, что наш, но неясно было, кто из них мы.
Один играл смершевца, другой шпиона, но из-за сходства роста, внешности, фуражек и фамилий их путали, и вопрос с Крымом так до конца и не прояснился. Говорят, фашисты удрали, но это неточно.
С артисткой Котовой-Дерябиной было яснее, она хоть и ходила в беретке телефонистки штаба флота, но каждый, кто видел Котову-Дерябину раньше, понимал, что с таким прикусом только в гестапо служить. Там она и служила, по прикусу ее и опознали.
Остальных угадали по наколкам — фашисты-то без гадских татух в наш тыл не ходят. Написано на человеке «Хайль Гитлер» — все, ненаш (это не шутка, так в фильме). Сразу вспоминается Штирлиц, которому нельзя было светить перед врагом руки, потому что на одной крупно значилось: «СЛАВА».
Фильм о контрразведывательном обеспечении Крымской высадки-44 полнился восхитительным, как в детстве, идиотизмом и принес много радости ценителям. Там прекрасно все.
Румын ворчит на русский холод в Одессе, в ста километрах от своей Румынии.
Детей изобличенных шпионок оформляют по блату в нахимовское училище. Белого гвардейца и наймита врага, осознавшего бездну падения, производят в майоры ГБ, чтоб не терялся среди новых товарищей.
Город закрывают от диверсантов шлагбаумом.
Капитаны хамят подполковникам и первыми протягивают руку генералам (флотские звания только у плавсостава, в контрразведке ЧФ нет никаких каперангов). Начальник разведшколы, как все обер-шпионы, сыплет русскими пословицами. В засаду на рынок переодевается весь СМЕРШ, и ни одному изменнику не приходит в голову вопрос, что делает весной 44-го в прифронтовой полосе такое количество зрелых, не увечных и не военнообязанных мужчин. Как что — семечки лузгают.
