Дима с ужасом подумал, что Катя сейчас будет есть варенье. Доверия к варенью, незнакомым людям, приглашающим в дом с закрытыми ставнями, да даже знакомым людям, куда-то приглашающим, учитывая сложную биографию, у Дмитрия Сергеевича не оставалось. Но Катя уже переступила порог. На улице стало темно. Кипрей качался черными антеннами над заросшими грядками. Небо заволокло мгновенно.
– Меня Катя зовут. А вас?
– А меня Андрей. Можно без отчества, не люблю все это. Просто Андрей. А молодого человека как звать?
– Дмитрий.
Руки Андрей не подал, он уже устремился в глубь дома.
– Проходите, здесь у меня кухня. О! Электричество отключили. Ну, ничего. Свечку сейчас зажгу.
Катя не нравилось то, что происходит. Катя не понимала даже, зачем она пошла за Андреем. Она не обдумывала это решение. Всё происходило само.
– Я за чаем в комнату схожу, тут посидите.
Дима сел на табурет. Спиной к стене, лицом к двери.
– Привет, ребятки.
– Да здоровались уже, – несколько мрачно сказал Дима.
– А девушка любит малиновое варенье? Или лучше смородиновое? Как девушку, кстати, зовут?
– Катя, я же только что…
Оказалось, что в кухне есть еще одна дверь. Андрей вошел не в ту, из которой выходил.
– А чай мы на вашей горелке вскипятим сейчас. Катюшка, доставай горелку. И чего у тебя там? Конфеты привезла?
Катя посмотрела на Диму. Дима улыбался.
– Конечно, на нашей. Катюш, хорошая моя, достань из моего рюкзака горелку.
По тону Димы Катя сразу поняла, что сейчас что-то начнётся. Горелку достала, поставила на стол.
– Что ж мы, горелкой что ли не поделимся с дорогим хозяином, который нас в такую бурю приютил. Андрей, может, я ставни открою? Зачем свечи лишний раз жечь. Да и на бурю посмотрим – красиво же.
– Дмитрий, это еще зачем? Когда буря закончится, мы услышим и так.
В доме было тихо. Никакого намека на падающие за толстыми стенами деревья и летающих коров не было.
Очень было тихо.
– Андрей, а вы тут давно живёте?
Катя решила начать светскую беседу.
– Да давненько уже мы тут живём. Вон варенье варим.
– А какое ещё? Ну, кроме малинового и смородинового?
– Из жимолости…
Тут Дима оживился еще больше.
– Андрей! Я пару сотен лет варенья из жимолости не ел! А оно у меня прямо занозой в сердце сидит! Не откажете гостю?
– Чего ж отказывать. Сейчас в подпол спущусь. Мы там храним.
Андрей вышел из комнаты.
– Катя, надо валить отсюда. Пошли.
Тут же из другой двери появился Андрей.
– Барометр с ума сходит... Долго ещё буря будет, наверное. А вы куда собрались? Я не могу вас туда отпустить. Пришибёт еще веткой, век себя корить буду. Не по-человечески это, гостей в такую погоду выгонять.
52
Варенья, гад, из жимолости захотел?
– Да мы на машине, мы ее недалеко тут оставили.
– Ни на какой вы не на машине, товарищи, – серьезно сказал Андрей, – Не наши вы. И пропуск на машину вам никто бы не сделал.
– В шахматы играете, Катерина Пална? – голос был слышен из соседней комнаты.
– Там кто? – спросила Катя у Андрея, подавляя в себя желание округлить глаза.
– Братик мой. Андрей тоже. Сродный. По отцу.
– Отец очень любит имя «Андрей», – послышалось из соседней комнаты, – Блиц, Катерина Пална?
Дима крепко сжал Катину руку. Катя расценила это как совет не ходить в соседнюю комнату.
– Да нет, не играю.
– А я слышал, у вас разряд. В шесть лет еще четвертый юношеский получили. И не чужды до сих пор, до сих пор не чужды..
– Сейчас к нам ещё один гость придёт, - сказал Андрей. Он держал в руках банку с чем-то тёмным, вероятно, вареньем из жимолости, - Вы с ним знакомы, товарищ Катя Вайнберг.
Последние слова Андрей прозвучали как из старого репродуктора. Будто с помехами.
– Привет, красавцы. Приехали-таки.
На кухне материализовался Яковлев-Вайнберг.
– Миша! Как я рада тебя видеть! Тут что-то странное происходит, нам вот с Димочкой домой пора, нас коты голодные ждут.
– Катенька, девочка моя, не строй из себя дуру. Получается плохо. И правда начинаешь на дуру походить. И тебе, Сергеич, спасибо, что привез её. К тебе вопросов нет. Хорошо отработал.
– Дима?
– Катя, успокойся. Доверяешь, так доверяй уже наконец.
Яковлев-Вайнберг ухмыльнулся, подошел к Кате и Диме вплотную.
– Моя богиня думала, что я старый похотливый козел? Да еще и половой извращенец на почве инцеста?
Яковлев смотрел Кате в глаза.
– Ну, разве что совсем чуть-чуть, милая.
Вайнберг-Яковлев коснулся указательным пальцем Катиных губ.
– А чего сегодня не накрасила? Красная помада тебе идёт. И чулки. Ты их так красиво снимала тогда. Сергеич, видел, какие у нее чулки? Нет? А чего так?
Дима молчал. Провокации шли мимо него, он оглядывал помещение, просчитывая, куда дёрнуться самому и дёрнуть за собой Катю.
– Это не квест-рум. Вы здесь не для того, чтобы загадку отгадать за сорок пять минут. Никаких загадок. Катя здесь останется, а ты, Дима, валить можешь. И волына твоя тут бесполезна. Даже не пытайся.
