Останется при мне полностью

Секунду-другую Сид стоит, затуманенно глядя в землю. Затем снимает корзину с выступа со своей стороны седла. Я делаю то же самое. Мы высыпаем тщательно уложенное содержимое на брезент. С ничего не выражающим лицом Сид переворачивает свою корзину вверх дном, показывая, что она пуста; в этом есть что-то злое и демонстративное. Чарити вынимает блокнот со стенографическими записями и карандаш. Салли, отойдя на второй план, приглядывает за младенцами в двойной коляске.

Следующие полчаса я по одному передаю Сиду предметы, он укладывает их заново, а Чарити ставит галочки в блокноте. Тетя Эмили прощается и уходит: пора кормить Джорджа Барнуэлла завтраком, чтобы он мог отправиться в хижину-кабинет. В конце концов на брезенте остаются только палатки, спальные мешки, топор, овес и веревки. Глядя в блокнот, Чарити спрашивает:

– А где чай?

Странное преходящее выражение появляется на лице Сида – признание себя побежденным? возмущение? смирение? желание смириться? – и он говорит:

– В корзине. Ты поставила галочку.

– Нет, не поставила. – И добавляет, когда он пытается возразить: – Очень жаль, Сид, но я не поставила.

– Я назвал, выкликнул чай.

– Этого не могло быть.

Я жду, что он обратится ко мне за поддержкой, и нет ничего другого на свете, чего бы я с такой же радостью избежал. Но он молчит. Пат. Наконец он говорит – почти сварливо:

– Если даже его и нет, что с того? Давайте двинемся. Нам разве нужен чай? У нас есть кофе.

– Чай легче нести, – произносит Чарити так, будто отвечает урок. – Можно взять запас чая на месяцы и при этом добавить к своему грузу считаные унции. Причард пишет, речники фактории Йорк в бассейне Гудзонова залива никогда не брали на борт кофе, только чай. В полдень делали привал, кипятили воду и заваривали. Чай придавал им бодрости.

Этот необычный монолог мы встречаем общим молчанием. Оно длится, Сид смотрит на нее. В конце концов говорит:

– Мы что, плывем на лодке по канадским рекам? Мы что, отбываем на месяцы? Как чай уменьшит наш груз, если кофе мы все равно берем? И, так или иначе, чай там лежит, я точно знаю.

– Тогда почему я его не отметила?

Ответ на этот вопрос дать невозможно. У меня, стоящего чуть в стороне, создается впечатление, что кто-нибудь должен засмеяться. Я? Нет. Чарити, вероятно, понимает, как глупо она себя ведет, но, сказав то, что сказала, заняв позицию, которую заняла, она не уступит, не даст слабину. Пойти на уступку может кто-то другой, и если это будет Сид, нам предстоит еще раз распаковать и уложить эти корзины.

Положение спасает Салли. Она тихо говорит: “Я схожу принесу” и идет к Большому дому. Мы стоим и ждем в сером утреннем свете, делая вид, что ничего не случилось, всего лишь пустяковая задержка.

Очень скоро Салли возвращается с коробкой чайных пакетиков. Я запихиваю ее в свою корзину, и мы снова прицепляем корзины к седлу. Затем палатки, спальные мешки, подстилки, овес, топор, ведро. Покрываем все брезентом. Сид с непроницаемым видом стягивает груз ромбовидной обвязкой. Он практиковался в этом у себя в кабинете, когда Чарити думала, что он сидит над статьей.

– Мы готовы наконец? – спрашивает он. – Если да, то, бога ради, пошли.

– Вы идите, – говорит Чарити, – а мы вас догоним. Нам надо так обнять маленьких, чтобы хватило на неделю.

– А нельзя было это сделать, пока мы перепаковывались?

Она предпочитает не реагировать на его ворчание. Выиграв то, что считала нужным выиграть, она прощает ему недовольство, которое, вероятно, считает детским, и отправляет его в путь, легонько, деловито похлопав по плечу.

– Подождите нас у дороги Хейзена, – говорит она и тут замечает трости, висящие на ветке клена. Сид и я повесили их здесь час назад, надеясь благополучно о них забыть. Но Чарити, улыбаясь самой ослепительной из своих улыбок, снимает их и дает мне.

– Не уходите без средств безопасности.

На изогнутых рукоятках ивовых тростей с острыми наконечниками вырезано: Lauterbrunnen[61]. Чарити, похоже, хорошо ими запаслась во время свадебной поездки: в чулане их дома в Мадисоне этих тростей стоит с полдюжины, и здесь в каждом строении их имеется несколько. Было решено, что в этом походе они обязательны. Причард, чью книгу о путешествиях под открытым небом Чарити, готовясь к походу, читала, предлагает запастись палками, терновыми тростями, альпенштоками или чем-то подобным для ходьбы по неровной земле и для защиты от злых собак.

В числе других рекомендаций Причарда – советы о том, как сделать из раздвоенной ветки деревянную ногу, если ты в лесу растянул себе связки или получил перелом, и о том, как вправить, если нужно, кость, прежде чем ковылять на раздвоенной палке. Надо найти дерево с развилиной в нескольких футах от земли, втиснуть в эту развилину пятку поврежденной ноги и резко откинуться назад. Похоже на старинный способ удаления зуба: привязывали один конец крепкой нити к зубу, другой к дверной ручке и захлопывали дверь. Сид и я, укладывая вечером вещи, хорошенько позубоскалили над Причардом. Но вот мы идем с тростями в руках.