— А почему, когда Дамблби стали разыскивать своего сына, вы не сказали им правду о том, кто такая Анастасия Рэдклифф? Они бы сразу успокоились.
— Я не хотела, чтобы имя Снэгсби оказалось запятнано скандалом. Что хорошего могло из этого выйти?
Теперь у меня оставался только один вопрос. Зато самый важный:
— Так что же случилось с Гретель и Себастьяном?
— Семья молодого человека была категорически против их брака. И я тоже. — Мамаша Снэгсби ненадолго прикрыла глаза. — Они принадлежали разным мирам, и им не суждено было быть вместе. Но, как ты понимаешь, юношеская любовь сметает все преграды. В одну прекрасную ночь молодые люди сбежали вместе, не оставив даже записки. — Она выпрямилась и фыркнула, показывая, что разговор окончен. — Теперь ты знаешь всё.
Я поймала себя на том, что в изумлении уставилась на мамашу Снэгсби:
— И вы не пытались их найти?
— А какой смысл? Надеюсь, они не пожалели о своём решении и… обрели покой.
— Восхитительно, наверное, знать, что Гретель нашла свою истинную любовь?
Мамаша Снэгсби прикрыла глаза рукой:
— Да, это очень утешает.
Потом она пробормотала что-то насчёт того, что у неё много дел, и выставила меня из кабинета.
Она явилась без предупреждения в пятницу утром. Что было чудовищно невежливо с её стороны. И при этом очень вовремя.
— Ты одна?
— Абсолютно. — Я предложила ей присесть в любимое кресло Эзры. Оно стояло у книжного шкафа так, что камин из него был не виден, а мне это и требовалось.
— Пожалуйста, извини, что я пришла так внезапно, — сказала Эстель, снимая шляпку. — Я была в гостях у друзей тут неподалёку и подумала, почему бы не зайти — вдруг ты дома? Видишь ли, я очень переживала, что мои слова вчера напугали тебя. Дедушка крепко отчитал меня за это.
— Да, видок у вас был как у малость чокнутой маньячки, — признала я, усаживаясь напротив неё.
Эстель всё время поглядывала на дверь:
— Твоих родителей нет дома?
— К счастью, да.
Эзра отправился к кузнецу наточить инструменты, мамаша Снэгсби хлопотала по каким-то делам в городе, а у миссис Диккенс в это утро был выходной.
— А ваш конголезский повар?
— Утонул в ведре с клеем, — сказала я. — Вчера вечером. Мы в страшном горе, потому что он не оставил указаний насчёт ланча.
Легчайшая тень самодовольной ухмылки мелькнула на её лице и тут же исчезла:
— Должна признаться, я надеялась поговорить с тобой о Себастьяне.
— О, расследование потребовало изрядно поупражняться в дедукции, вынюхивании и дуракавалянии, однако в конце концов я сделала потрясающее открытие.
Эстель вся подалась вперёд, щёки её вспыхнули:
— Что же ты узнала, Айви? Пожалуйста, расскажи!
— Вы напрасно считали Анастасию Рэдклифф убийцей. Она не злодейка. На самом деле она даже не Анастасия Рэдклифф.
— Это меня вовсе не удивляет, — холодно заметила она. — Мама заплатила детективам кучу денег, чтобы они выяснили её происхождение, но они не смогли найти её родственников нигде во всей Англии. Если девица хочет скрыть своё постыдное прошлое и заполучить богатого мужа, разумеется, она будет прикрываться фальшивым именем.
— На самом деле девушка, которую полюбил ваш брат, всей душой желала творить добро.
— Добро? После того что она сделала с моим братом, я не понимаю, как ты можешь говорить о ней такое, Айви.
— Но я не думаю, что ваш брат мёртв.
— О, он умер. Мама чувствовала это сердцем, и я сама чувствую.
— А если вы ошибаетесь?
— Я была бы счастлива узнать, что ошибаюсь, — со злостью сказала Эстель. — Только один человек может сказать, что произошло с Себастьяном, но она отказывается говорить! Упрямая идиотка!
— Не понимаю, — сказала я, глядя на неё с великолепнейшим недоумением во взоре. — Кто отказывается?
Эстель попыталась скрыть смущение. Получилось не очень-то удачно.
— Я хотела сказать, что Анастасия скрылась в неизвестном направлении, поэтому никогда не скажет нам, что она сделала с моим братом.
— Подождите минуту и вы почувствуете себя законченной дурочкой, — ласково сказала я. Настал момент истины. Я встала. — На самом деле ваш брат влюбился в девушку из прекрасной семьи. Девушку, которая назвалась чужим именем, чтобы заботиться о вашем брате втайне от собственной матери. — Я торжественно указала на портрет над камином: — Эта девушка — не кто иная, как Гретель Снэгсби.
— Гретель Снэгсби?!
Эстель извернулась в кресле, чтобы взглянуть на портрет.
— Ты ведь не о ней говоришь? — спросила она, довольно-таки небрежным жестом махнув в сторону картины.
— Наверное, вам трудно узнать её, потому что её образ потускнел в вашей памяти, ведь в те времена вы были ещё совсем крошкой. Или у вас от природы плохо с головой по части узнавания лиц. — Я подошла к камину и простёрла руку к портрету: — Возможно, здесь эта девушка выглядит моложе, чем вы её помните, но вы должны признать: это и есть Анастасия Рэдклифф.
Эстель в ярости вскочила и схватила свою шляпку:
— Ты ошибаешься, Айви. Это вовсе не та девушка, которая похитила моего брата.
