В этот момент метрдотель подошёл, наклонился к его уху и что-то сказал. Костя кинул удивлённый взгляд через зал на Нину, и ей стало ещё более неудобно, хотя ещё полминуты назад казалось: куда уж хуже? Криво улыбнулась, вроде извиняясь, а когда девушка Шохина любопытство проявила и повернула голову в её сторону, Нина сочла за благо спрятаться за углом. Пока никто не видел, в досаде топнула ногой и чертыхнулась. Какой умник подсказал ей приехать к нему лично? Могла бы и позвонить.
Костя вышел через минуту. На Нину посмотрел, и та взволнованно сглотнула. Тут же принялась оправдываться, ненавидя себя за заискивающий тон:
— Извини, я не хотела мешать. Твоя секретарша не сказала, что у тебя… встреча, — наконец подобрала она нужное слово.
— Что-то случилось?
— Нет. — Кашлянула. — То есть, да. Наверное, недоразумение. Но мне нужно было… — Приказала себе не трястись, и более твёрдым голосом продолжила: — Мне нужно прояснить кое-что.
Костя её разглядывал, и то, что она усердно прятала от него взгляд, немного нервировало.
Окинул Нину быстрым взглядом, она выглядела девушкой с картины какого-нибудь французского уличного художника. Такие сюжеты весьма популярны у них: одинокая женская фигура на парковой алее, с зонтом, в плаще в английском стиле и на высоких каблуках. Если бы она так не нервничала, возможно, он бы ей об этом сказал.
— Я сегодня была в школе, хотела заплатить за занятия, а там выяснилось, что ты всё оплатил. — Нина рискнула поднять глаза к его лицу. Шохин казался бесстрастным, и также равнодушно пожал плечами.
— И что?
Нина немного растерялась.
— Ты не говорил мне, что собираешься это сделать. Я подумала, что стоит это прояснить. Ты не должен был…
— Нина, мне это ничего не стоит.
— Я знаю.
— Я помог тебе с этой школой, я за неё заплатил. Пусть будет так.
Нина выдохнула, лишившись последних сил и желания что-то выяснять.
— Я просто хотела прояснить этот вопрос. Извини, что я помешала, я не хотела.
— Причём здесь это?
Она пожала плечами, хотела уйти, потом решила, что, наверное, стоит поблагодарить его. За щедрость.
— Спасибо.
— Нина, на самом деле, я не знал.
— Что ты не знал?
— Про этот платёж. Он был запланирован месяц назад, и у меня вылетело это из головы. Но если тебе неприятно, то… ну, я не знаю, что-нибудь придумаем.
— Я не говорила, что мне неприятно.
— Да? Отлично. Оставим всё, как есть. Я рад помочь.
«Оставим всё, как есть». Кажется, это самое милое, что она слышала в своей жизни. И помочь-то он рад!
— Не буду отнимать твоё время.
Он даже попытки не сделал её остановить. Кивнул, улыбнулся на прощание и вернулся в зал.
Нина успела сделать пару шагов от дверей, потом остановилась. Чувствовала себя дурой и неудачницей. И будто девчонке, не хватило сил просто уйти. Заглянула в зал, увидела, как Костя возвращается за столик, но прежде наклоняется к девушке, кладёт руку ей на плечо, а та радостно улыбается ему.
— Гад. Сволочь просто. Три недели всего прошло.
Грета запахнула халат и присела рядом с Ниной на диван. Посмотрела, с какой злостью та накинулась на пиццу, и неодобрительно покачала головой. Нина заявилась к ней в полдень, в неоправданную рань, по мнению Греты, и, кажется, сама вознамерилась всё съесть, запивая пивом.
— Ты много ешь.
— Пошёл он.
— Так я не про него.
— Я, как последняя дура, два месяца над собой издевалась. Как же, Костик ведь любит всё лучшее! Красивое, подтянутое, хорошо упакованное. А он… Ублюдок такой. — Нина от обиды даже всхлипнула. С ненавистью уставилась на экран телевизора, отломила кусочек теста с краю и кинула им в экран. Грета возмутилась.
— Нин, ты чего делаешь? Новый телек плазменный!
Но Нина её вроде и не слышала, ткнула в экран пальцем.
— Вот она, не мне чета.
Грета тут же заинтересовалась, разглядывая дикторшу главного городского канала.
— Вот эта? Так она же не в Костином вкусе. Тощая и титьки силиконовые.
Нина отхлебнула пива и спросила:
— С чего ты взяла?
Грета пренебрежительно усмехнулась.
— А ты думаешь, к этой тщедушной спинке от природы полагается такое богатство? Вот уж сомневаюсь.
Нина тоже уставилась на грудь соперницы. Шмыгнула носом, откусила от пиццы, и проговорила с набитым ртом:
— Так ему и надо. Ненавижу.
Грета откинулась на подушки, сложила руки на груди.
— Вообще, да, я тоже слышала, что его с ней видят. Но это какие-то кардинальные перемены.
Она тебе в подмётки не годится, Нинок.
— Это я ей не гожусь, — пробормотала она, с горечью наблюдая за тем, как её соперница поворачивается к гостю в студии, депутату Законодательного собрания, и заучено, но не менее мило от этого, тому улыбается.
— Прекрати на себя наговаривать. Если бы ты не психанула, могла бы ещё повернуть всё в свою пользу.
— Очень сомневаюсь. — Нина сжала руку в кулак и Грете продемонстрировала. — Он же упёртый!.. Меня упрямой называет, а сам… непробиваемый! Почему ему можно, а мне нельзя?
— Потому что он мужик, — вкрадчиво проговорила Грета.
— Ненавижу.
— Ты сказала это пять раз за пятнадцать минут.
— Ненавижу! Шесть.
— Лучше ненавидеть, чем реветь в подушку.
