— Соня, сделай мне кофе, — негромко попросил Костя личного секретаря мэра, поймал ту за руку, когда она проходила мимо. — Только сама сделай. По особому рецепту, хорошо? — Даже подмигнул, и удостоился понимающей улыбки.
— Конечно, Константин Михайлович. Принесу в зал.
— Спасибо. — Шохин вздохнул, поправил галстук и снова взглянул на молчавший телефон в руке.
Будь всё проклято. Ему точно нужен кофе «по-особому» рецепту, с доброй добавкой коньяка.
Это уже открытое противостояние, по-другому не назовёшь. Костя почему-то был уверен, что Нина, как и он, весь день не спускала глаз с телефона. И также злилась, также ждала, что он первым позвонит, мысленно подбирала слова. Наверное, придумывала, как половчее его послать, обличая свою обиду в слова. Наверняка придумала, а он, свинья, не звонит, слушать не хочет. Хотя, даже послушать Нину, со всеми эпитетами, к нему относящимися, было бы куда интереснее, чем собравшихся в зале. Да ещё Татьяна вздумала его взглядом сверлить. Пока он говорил о досрочном окончании строительства Детского центра, Смирнова с него глаз не сводила, а в конце ещё послала ободряющую улыбку. Шохин даже головой качнул, кажется, он окончательно перестал понимать женщин.
Таня дождалась его в приёмной. Телевизионщики успели снять репортаж, озвучили основные детали, услышанные на собрании, и пока Смирнова пила минералку и переводила дыхание, закончив работу, операторы собирали оборудование. А она подхватила Костю под руку, как только тот вышел из кабинета мэра.
— Дашь мне интервью? — Улыбнулась совсем не по-деловому.
— Опять?
— Выскажешь своё мнение по поводу принятых решений.
— Тань, у меня своих проблем, хоть одним местом ешь, на черта мне сдались чужие? Вон зама догони да поспрашивай.
Она рассмеялась.
— Он меня на обед не пригласит после, — и шепотом сообщила: — он женат.
— Уже вызнала?
Смирнова плечиком пожала, потом переспросила:
— А ты пригласишь?
— Не знаю. Нужно позвонить моей секретарше и спросить у неё.
— Да ладно тебе, Костя. — Она даже тряхнула его за руку. И без паузы поинтересовалась: — Куда ты вчера вечером пропал?
— Занят был. — Они вместе прошли к лифту, а когда входили в кабину, Татьяна многозначительно посмотрела на девушек, сотрудниц администрации, которые собирались последовать за ними.
— Вы не против подождать? — Заученно улыбнулась им, не сомневаясь, что её узнали. Те переглянулись в некоторой растерянности, после чего отступили, а двери стали закрываться.
Шохин усмехнулся, сунул руки в карманы брюк, чувствуя, как Таня прижимается к нему.
— В пять я буду дома, — сообщила она ему.
Он брови вздёрнул, и почти с удовольствием наблюдал за тем, как темнеют от раздражения её глаза. Схватила его за лацканы пиджака.
— Приедешь? — И тут же добавила, тоном, не терпящим возражений: — В восемь у меня эфир, Захаров в студии будет. Так что, мне нужно быть во всеоружии.
— А я должен поднять твой боевой дух? — догадался Костя.
— У тебя это получается, как ни у кого. — Она приподнялась на цыпочках и едва ощутимо прикоснулась ярко накрашенными губами к его подбородку. В этот момент лифт, дернувшись, остановился, и Татьяна от Кости отступила, правда, с видимым сожалением. Но не преминула напомнить: — Я тебя жду, — певуче проговорила она.
Он не ответил, а выйдя из здания, они разошлись в разные стороны, к ожидавшим автомобилям.
В тот момент он был уверен, что не поедет, в голове был целый список дел, и если бы мысли об одной упрямой особе его не сбивали, Костя с головой бы ушел в работу, и к пяти часам, вряд ли, освободился, да и вообще вспомнил бы о приглашении Смирновой. Секс урывками на чужой квартире уже давно не прельщал, но Нина не звонила, это действовало на нервы, отвлекало от будничных дел, и даже два часа на стройке, в шуме и на ветродуе, не смирили здоровую злость, которая лишь разрасталась с утра. Негатив и возбуждение нужно было куда-то сбросить, и, в итоге, он все же оказался у Смирновой, правда, не в пять, а в шесть часов вечера, за что ещё и от неё получил по мозгам. Секс с Танькой, как всегда, был порывистым, будто они оба спешили кончить и разъехаться по делам. И, наверное, в другой день, Шохин так бы и поступил: встал, оделся и уехал. А сегодня был дурацкий день, и спустя каких-то сорок минут, когда Таня из постели выскочила и принялась собираться, потому что у подъезда уже ждала машина, Костя продолжал лежать в её постели, заложив руки за голову, и лениво за ней наблюдать. Она носилась по комнате точно фурия. Светлые волосы ещё не были уложены, в одном чулке и накрашенная на скорую руку. И её поспешность его совсем не умиляла.
— Ты, конечно, не мог не опоздать, — выговаривала она ему, дергая вверх молнию на платье. К Косте повернулась и улыбнулась, разглядывая его. — Но ты всё равно молодец.
— Рад услужить.
— Не будь вредным. Мне надо на работу. Но ты можешь меня подождать. Я вернусь, — она многообещающе подмигнула, а Шохин вдруг внутренне напрягся, когда его телефон зазвонил.
