— Он не живёт, он сегодня уехал. — Костя приподнял бровь, и Нина покаянно кивнула. — Но да, ты прав, он жил у меня. И в этом я как раз и виновата, признаю. Но, если честно, я просто не подумала. Не смотри на меня так. — Она опустилась на стул и сложила руки на столе, сцепив пальцы. — Понимаю, как это выглядит, но мне, правда, не пришло в голову его выгнать. Я знаю его половину своей жизни, я с ним прожила, наверное, больше лет, чем с родителями. Он как неотъемлемая часть моей жизни, от которой не избавиться. И дело не в том, что я люблю его или не люблю, он просто есть. — Посмотрела Шохину в глаза. — Но мы с ним в разводе, и меня это устраивает. — Несмело улыбнулась. — С некоторых пор.
Шохин постукивал пальцами по подлокотнику своего кресла, слушая её.
— Нина, я не люблю делиться.
— Я не заставляю тебя делиться, тем более мной! Мы с ним ругались два дня, я теперь, вообще, не знаю, чем всё закончится.
— Из-за чего ругались?
Она неопределённо пожала плечами.
— Из-за того, что он такой эгоист; из-за того, что я оказалась глупее, чем ему казалось; из-за того, что я порчу ребёнка и так далее. — Вздохнула. — И из-за тебя в том числе. В общем, из-за всего.
Он устремил на неё внимательный холодный взгляд, и Нина совсем скоро принялась нервно ёрзать. Склонила голову на бок и повторила с просительной интонацией:
— Костя, не злись.
— Да не злюсь я. Просто не люблю делиться.
Нина послала ему ещё одну несмелую улыбку, потом поднялась и потянулась к нему через стол.
Нужно было быть ближе, и тогда она на стол влезла. Шохин рассмеялся от неожиданности её поступка, и она заулыбалась, соблазнительно потянулась, а когда он уже подался к ней, в этот момент дверь за её спиной открылась, и Нина замерла, понимая, как она выглядит: на столе, и взгляд вошедшего наверняка сразу упёрся в её вызывающе отставленную попу, обтянутую узкой юбкой. Обернулась через плечо, поняла, что это опять секретарша Шохина, и в тоске опустила голову, не зная, стоит ей поскорее со стола спрыгнуть или плюнуть на эту девицу с наглым взглядом. Всё равно уже попалась.
— Что, Лена?
Костя накрыл ладонью руку Нины, удерживая на столе, а сам выглянул из-за её плеча, посмотрел на секретаршу.
— Костров из Москвы звонит.
— Скажи, я перезвоню через двадцать минут. У меня важный разговор.
Нина продолжала стоять на столе, сверлила Костю негодующим взглядом, а когда дверь за её спиной негромко хлопнула, закрываясь, выдохнула:
— Какой же ты гад.
Он приподнял её подбородок, наклонился к её губам и крепко поцеловал.
— У тебя самая красивая задница в этой стране. Пусть позавидует.
Нина растерянно моргнула, когда он от неё отошёл. Снова обернулась через плечо, теперь уже на него.
— Ты куда?
— У меня важный звонок.
— А двадцать минут?
Он оглянулся на неё в дверях.
— Знаешь, я прямо слышу, как проценты звенят, капая на твой личный счёт. — Окинул её долгим взглядом, и попросил: — Сделай это.
Нина рассмеялась, сразу догадавшись, о чём он, и покрутила попой.
Шохин поправил галстук, сдавленно кашлянул и пообещал:
— Я вечером заеду.
Нина с тревогой посмотрела на часы, потом на открытую дверь кабинета Кости. Слышала его голос, он говорил по телефону с Москвой, и, судя по тону, получал хорошие новости. В отличие от неё. Нина сидела на диване в его гостиной, поджав под себя ноги, и вздыхала в сторону, слушая мать. Та была возмущена до глубины души, и в то же время обеспокоена, по всей видимости, судьбой своей неразумной дочери. И время для этого выбрала неподходящее, десять часов вечера, Нина с Шохиным совсем недавно вернулись из ресторана, и была пара часов, которые можно было провести наедине, но, как на грех, посыпались звонки. И если «чрезвычайно важный» звонок из Москвы Нина приняла, как должное, то звонок от матери был явно лишним. Не для этого вечера, а вообще. Потому что начала мама сходу, забыв поздороваться:
— Почему ты нам ничего не сказала?
Нина вытянулась на диване, одёрнула комбинацию, ту самую — подарок Шохина, которую надела этим вечером, чтобы сделать ему приятное, и не фигурально выражаясь. А услышав голос матери, почувствовала себя в ней голой и распутной. Да ещё под градом неприятных личных вопросов.
— О чём именно?
— Нина, ты нас с папой не просто расстроила. Ты нас убила.
Нина нервно затеребила тонкую бретельку, лихорадочно размышляя о том, что родителям стало известно. Источник информации — Пашка, к гадалке не ходи. Угрозу исполнил, приехал в родной городок и принялся на неё жаловаться. И она совсем не удивится, если в итоге останется виноватой.
— Извини, мама. Я хотела сказать, просто не знала как.
— Ты не знала как? И полгода молчала о разводе?
— Наверное, я не чувствовала себя разведённой.
— Ты сошла с ума, — со стопроцентной уверенностью подытожила Елена Георгиевна.
— Почему? — Нина села и с раздражением уставилась в угол комнаты. — Это не я с ним развелась.
Это он со мной развёлся. — Она старалась говорить, не повышая тона, боясь, что Костя услышит.
