— Ему нужна была свобода действий, он хотел уехать в Москву, не чувствуя себя женатым человеком. И всё было именно так. А если он сейчас пытается вывернуть события наизнанку, то это он врёт, а не я.
— Паша приходил сегодня, — призналась мать. — Мы долго разговаривали. И он обеспокоен.
— Правда? — Нина не сдержала неприятной усмешки. — Это чем, интересно? Что я не кинулась ему на шею с рёвом, когда он вернулся, через три месяца? Этим он обеспокоен? Знаешь, что я тебе скажу, мам? Совести у него нет. Он меня благодарить должен, за то, что я одна крутилась, чтобы содержать себя и ребёнка. А он за три месяца не соизволил позвонить. Отец, называется!
Елена Георгиевна на том конце провода вздохнула, раздумывая над её словами.
— Я не знаю, что тебе сказать, Нина.
— Наверное, то, что вы с папой меня предупреждали.
— Да, предупреждали. Вы так рано поженились, так рано уехали. Что можно было ждать хорошего?
На это Нина ничего не ответила, никогда не отвечала, хотя иногда думала о том, что когда-нибудь — когда-нибудь — она честно скажет родителям, что как бы она их не любила, её отъезд из родного города стал самым правильным поступком в жизни. Не смотря ни на что. Правда, родители не поймут, Нина знала это доподлинно, поэтому до сих пор молчала.
— Мама, не переживай, — сказала она в конце концов, — и папе скажи. Кончился наш с Пашкой брак, что ж поделаешь. Одна надежда, что общаться будем нормально. Ради Ариши. А он успокоится, что я его, не знаю?
— Ты, кажется, не расстроена.
— Я уже всё пережила.
— Нина… Паша сказал, что у тебя… кто-то появился.
Нина снова посмотрела на открытую дверь кабинета. Перед ней стоял непростой выбор…
— Да, появился. Это плохо?
— Я не говорю, что плохо, но… Я не знаю! Паша обеспокоен.
— Скажи ещё, что ревнует, — усмехнулась Нина.
— Может, и ревнует. Говорил он зло.
— Пошёл он.
— Нина!
— Мама, ну что я должна тебе сказать?
— Этот мужчина, он… хороший, порядочный?
Нина поневоле улыбнулась, припомнив, как этот порядочный мужчина полчаса назад стаскивал с неё одежду и что при этом говорил. Ничего приличного, и маме, а уж тем более папе, об этом знать не стоит.
— Хороший, мама. Мне, по крайней мере, нравится.
Как раз в этот момент Шохин из кабинета вышел, встретил её взгляд, и заинтересованно вздёрнул бровь. А Нина улыбнулась, разглядывая его.
— Где ты с ним познакомилась? На работе?
— На работе, — отозвалась она автоматически, а следом забеспокоилась. — Тебе Пашка об этом рассказал? Что ещё он сказал?
— Да ничего. Мне просто любопытно, что ты нервничаешь?
— Ты с матерью говоришь? — негромко поинтересовался Костя, глядя на неё в некотором недоумении. Нина кивнула, поймала его взгляд, заметила, как Шохин усмехнулся. Плеснул себе в бокал коньяка и сел на диван, положив ноги Нины себе на колени. Погладил.
— Значит, ты решила окончательно.
— Мама, я ничего не решала. Всё решил он. И то, что он сейчас рассказывает моим родным свою историю, это просто низость. Или ты так не считаешь?
— Но ты не отпустила с ним Аришу. Мы могли бы её забрать…
— Мама, я не дам ему ребёнка. Даже на день не дам.
— Ну, не ему… — Елена Георгиевна откровенно мялась и подбирала слова. — Я же говорю, мы могли бы…
Нина отвела от Кости глаза, зажмурилась на секунду.
— Мама, ты же знаешь, она без меня не может. Я никогда её не оставляла больше, чем на несколько часов. Она нервничает.
— Это я и считаю неправильным. Ты слишком её оберегаешь.
— Нет…
— Вот исполнится ей пятнадцать, и она скажет тебе, как ты нам с отцом когда-то: уезжаю, жизнь новую устраивать.
— Мама, Арина так не сделает. — И тише добавила: — Она другая.
— Надейся. Вот тогда ты поймёшь, каково это.
— Мама, ради бога! — Дёрнула ногой, когда Костя случайно задел пальцами её ступню и стало щекотно. — Давай прощаться, уже поздно.
— Папа хочет, чтобы ты приехала. В эти выходные.
— Я не знаю.
— Нина, он требует.
— Он требует? — повторила Нина за ней, а на Шохина взглянула, извиняясь. — Хорошо, может быть… Если Пашка уедет к тому времени.
Костя сделал большой глоток и кивнул, соглашаясь с ней. Нине это показалось издёвкой, и она толкнула его ногой в бок. А когда Нина разговор закончила, поинтересовался:
— Кто и что требует?
— Папа хочет, чтобы я приехала на выходные. Видимо, будут сокрушаться, а потом учить жизни.
— Занятно.
— Что? — Нина попробовала возмутиться. — Мне не сорок лет, обо мне родители ещё беспокоятся.
— Мне тоже не сорок.
— Ага. Тридцать восемь. — Нина присмотрелась к нему и притворно ахнула, стараясь его поддразнить. — Боже мой. Ты из-за этого переживаешь?
— Какая ты бываешь вредная, — вроде бы поразился он.
Нина рассмеялась, перевернулась, чтобы быть к нему ближе. Но вместо того, чтобы продолжить милую перебранку, прижалась к его плечу и сказала:
— Придётся съездить. Пашка там смуту навёл, родители не на шутку обеспокоены. — Она поводила пальцем по его голой груди, потом заглянула в глаза. Шохин вздёрнул брови, явно не понимая, чего она от него хочет. Затем вынес предположение:
— Боишься, что он рассказал о «Тюльпане»?
