— Да нет, не боюсь. Не думаю, что он решится. Хотя, кто знает. Хочу съездить и саму себя успокоить.
— Съезди.
Нина разглядывала его.
— Ты будешь по мне скучать?
Он едва заметно нахмурился.
— А ты надолго?
— На пару дней. Дольше вряд ли выдержу.
— А, ну раз на пару дней… Сойду с ума.
Нина стукнула его по плечу, а Костя рассмеялся.
— Шучу.
Нина поцеловала его в подбородок. Потом ещё раз.
— Костя…
Он невнятно отозвался, не отрываясь от бокала.
— А я буду скучать.
— У тебя не будет времени.
— Может быть. Но всё равно буду скучать. По ночам.
Шохин довольно хохотнул.
— Это да.
Нина лишь головой качнула.
— Лишь бы похвастать. — Снова погладила его по груди, потом по животу, приподняла пальцем резинку его пижамных штанов, при этом не спуская глаз с Костиного лица. Он поставил пустой бокал на столик рядом, подтянул Нину ближе к себе, но как только она перекинула через него ногу и поцеловала, в кабинете снова зазвонил телефон. Шохин убрал руки с её бёдер, когда Нина возмущённо выдохнула.
— Это невозможно.
Костя поцеловал её в ложбинку между грудей, а потом приподнял, вынуждая встать. Хлопнул пониже спины.
— Иди в постель. Я приду через пять минут, обещаю.
— Мне время засечь?
— Засекай.
Он скрылся в кабинете, снял трубку, и Нина услышала слова приветствия, вполне радушные.
Остановилась в дверях, посмотрела на него, как он полуголый развалился в дорогущем кожаном кресле с высокой спинкой. Костя ей подмигнул, а она улыбнулась. Потом спустила с плеч бретельки сорочки, соблазнительно повела бёдрами, и лёгкая ткань плавно соскользнула с её тела. Шохин заинтересованно вздёрнул брови, а Нина поманила его пальцем и скрылась за дверью. А в спальне легла на постель, раскинув руки в стороны, и довольно вздохнула, в ожидании прихода любимого мужчины. Невероятное чувство. Чувство полёта, свободы, необыкновенной лёгкости и щемящего счастья, которое спирает дыхание в груди, отчего начинает кружиться голова. Это очень хорошее чувство, очень приятное, которое страшно потерять. От мысли о том, что всё это самообман. И ты бежишь, бежишь от этих мыслей, подбадривая себя тем, что всё не так плохо, и запугивать себя ни к чему. Любимый человек не подведёт, поймёт, примет и ответит.
Но предательская мысль: а если не ответит? Не захочет?
И настроение тут же портится.
Настроение и правда, испортилось, немного. Нина прислушивалась к Костиному голосу за стеной, потом перевернулась на живот, положила голову на согнутые руки. Глаза закрыла, и будто украдкой от самой себя, потёрлась щекой об одеяло, стирая слёзы. И снова это сделала, уже второпях, когда почувствовала Костино прикосновение. Улыбнулась как по заказу, не смотря на то, что Шохин её улыбки видеть не мог, прижался губами к ямке на её пояснице.
— Я пришёл.
— Я чувствую, — проговорила она негромко.
— И телефон выключил. Моя красавица, — повторил он тише и с расстановкой. Ладони гуляли по её спине, по бокам, а Нина уставилась на окно, раздумывая, скорее даже боясь того, что не сдержится и задаст ему какой-нибудь глупый, истинно женский вопрос, вроде того, что: «Я тебе нужна? И как сильно я тебе нужна?». Но смелости так и не набралась, и поэтому лишь глаза закрыла, когда Костя опустился на неё. Он поцеловал её в висок, потом прикусил кожу на её плече, и Нина улыбнулась ему, скрывая за этой улыбкой душевную неудовлетворённость.
Может быть, передышка на выходные поможет разобраться в своих чувствах, и, наконец, решить, в чём стоит Косте признаваться, а в чём нет.
В пятницу они с Аришей уезжали к её родителям, и это, наверное, был самый странный отъезд за все годы. Во-первых, они приехали к поезду минут за двадцать до его отправления, а ведь обычно опаздывали; во-вторых, не бежали по перрону, а чинно прошествовали к купейному вагону, и этот факт был третьим и решающим — в этот раз они ехали не на электричке с пересадкой в соседнем областном центре. И самое главное, чего уж Нина совсем не ожидала, Костя вызвался их проводить. Хотя, если честно, у него образовался перерыв на обед, и он пригласил Нину в ресторан, как та подозревала, позабыв об их с Ариной отъезде, и в ту минуту, когда он ей позвонил, всё и смешалось — кони, люди. Впервые они обедали в ресторане втроём.
Шохин без конца косился на Аришу, наблюдал, как та ест, и долго, с удивлением, рассматривает изыскано поданный десерт. Кажется, даже попробовать не сразу решилась, со всех сторон осмотрела. Нина же улыбалась, глядя на дочку. Потом спросила:
— Вкусно, солнышко?
Ариша не сразу, но кивнула. А Нина посмотрела на озадаченного Шохина.
— Я рада, что ты пригласил нас в ресторан. Не хотелось уезжать, не повидав тебя.
— Я вчера был занят, — покаялся тот, и снова бросил быстрый взгляд на ребёнка. Нина, чтобы его отвлечь, потянулась через стол и взяла его за руку.
— Чем займёшься в выходные?
— «Крейсером». Съезжу, посмотрю, как там.
— И почему я надеялась, что ты скажешь: отдохну?
Он усмехнулся.
— Ты на самом деле на это надеялась?
Нина уловила намёк в его словах, и понимающе улыбнулась.
— Возможно, я погорячилась. Но у тебя на уме одни торговые центры — это факт.
— Причём неоспоримый.
