Я чуть прикрыл уставшие и покалывающие глаза, чувствуя, что начинаю как бы немного плыть в другую реальность и отдаляться от происходящего вокруг. Мерные покачивания лимузина убаюкивали, а суета людей вокруг, за исключением замершего Анатолия, кажется, так и звала отгородиться от всего, хотя бы веками. Мерцающий в салоне свет, кажется, стал ярче, и я неожиданно увидел бескрайнее море с большим диском солнца, которое отражалось в волнах и слепило. Теперь я был на большом песчаном пляже, изрезанном странными зигзагами, и почему-то сразу подумал о газонокосилке, которая трудилась здесь недавно. Должно быть, какая-то влюблённая пара медленно ездила на ней по побережью всю ночь, наслаждаясь одиночеством, тишиной и прохладой. Наверное, от этого чувствовалось, что песок физически извергает из себя что-то очень доброе и хорошее — кажется, если приглядеться, даже фонтанирующее небольшими спиральными струйками, образующими причудливые, но очень красивые размытые фигуры. Неужели такое великолепие никто, кроме меня не видит? Я повернулся и тут почувствовал, как что-то тяжело и неустойчиво болтается у меня на шее. Это фотоаппарат! Да, конечно, именно он окажется незаменимым помощником в такой ситуации. Я поднял видоискатель к глазам и попытался покрутить объектив, чтобы настроить чёткость, но всё только плыло и размывалось. Может быть, у меня просто ухудшилось зрение и всё дело только в этом? Тогда срочно нужны очки! Порывшись в карманах удобной рубахи лимонного цвета, я ничего там не обнаружил, кроме пары каких-то скомканных бумажек с цифрами. Нет, это точно не поможет. А так хотелось сфотографировать такую красоту и оставить её в дополнение к часто изменчивой памяти! Это заставило меня снова пробовать крутить объектив, и вот наконец что-то начало получаться. Правда, море и пляж всё ещё выглядели как-то туманно, но появились резкие тени, которые подчёркивали волны, зигзаги песка и особенно спиралевидный дым, который теперь больше напоминал кованые решётки ограды. Нет, в этом не было ничего завораживающего, а, скорее лишь пугающее и зовущее бежать отсюда со всех ног, чтобы всё не стало ещё хуже. Однако я не оставил своих попыток настроить оптику, добившись лишь того, что тени начали занимать всё больше пространства и тянуться в мою сторону. Может быть, по стеклу просто что-то размазалось и его надо протереть? Возможно, даже отлично подойдёт край рубашки, если подышать и аккуратно выбрать место без швов. А куда девать пуговицы? Это почему-то показалось мне очень важной для размышления темой и, кажется, на какое-то время отвлекло от происходящего. А между тем тени начали проникать в объектив фотоаппарата и чавкать, как сгустки грязи. Мгновение — и они прошли сквозь видоискатель, брызнув мне в глаз и на лоб чем-то обжигающим и тянущим. Я хотел быстро отстранить фотоаппарат, но смог лишь немного отодвинуть его в сторону — цепкие, словно крохотные ручки, потоки грязи держали сильно, и по их ниточкам начинали струиться всё новые отвратительные комки. Постепенно моё лицо залило отвратительной жижей, а свет начал меркнуть, когда она попала в глаза и стала неукротимо рвать в стороны губы, чтобы оказаться во рту и проникнуть внутрь. После этого, сопротивляться точно было бесполезно, и я боролся, пока мог, вздрагивая всем телом и силясь отвернуться. Потом рот пронзила вспышка боли, мне показалось, что зубы разъезжаются в стороны, сломленные натиском теней, и теперь меня ждал настоящий ужас.
— Кирилл, проснитесь… — донеслось откуда-то издалека, и я ухватился за этот голос, как за спасительную соломинку, которая одна только и способна вырвать меня из этого кошмара. — Ну же, мы приехали!
Я открыл глаза, перед которыми всё ещё мелькали зловещие тени, но они постепенно таяли, оставляя место яркому свету и приблизившемуся лицу Анатолия.
— Что, уже? — хрипло произнёс я и, вздрогнув, потянулся.
— Да, вы, видимо, задремали. Что, плохие сны беспокоят?
— Можно сказать и так.
— Ничего, ничего — бывает. Думайте о хорошем и гоните прочь разный негатив — и спать будете спокойно, и чувствовать себя намного лучше. Уж поверьте.
— Наверное, вы правы.
Я кивнул, выдохнул, улыбнулся и действительно почувствовал себя лучше.
— Пропустите даму вперёд? — спросила Лена, вынырнувшая откуда-то из под моего локтя, и устремляясь к уже открытой двери лимузина. За ней опускался вечер, слышался равномерный шум, и стремительно мелькали яркие огни машин.
— Да, конечно.
Я посторонился и, подождав пока Маша и Александр, снова чем-то недовольный и хмурящий лоб, выберутся на улицу, последовал за ними. Анатолий выбрался последним, и я заметил приземистого мужчину в клетчатой коричневой куртке, аккуратно захлопнувшего за нами дверь и тут же отступившего куда-то в сторону. Несмотря на то, что я его теперь не видел, однако почему-то был уверен, что он неотрывно следит за всем происходящим и в любой момент при необходимости снова окажется рядом.
— Вот и всё. Идёмте!
