— Потому что я хотела увидеть мир и отказалась от него. Как делают глупые девчонки из маленьких городков. А теперь я с самым сексуальным парнем в мире, и от него пахнет дубом и виски.
Я смеюсь.
— Вот оно что.
— Расскажи мне о Бренне, — говорит она, положив голову мне на грудь. — Она не глупая. Она, наверное, любит тебя и осталась бы.
— Она красивая, — говорю я с беспокойством. — У нее двое детей, которых я люблю, и… ну, я люблю ее. Мы поссорились, но, если мы переживем это, клянусь Богом, я больше никогда не буду ее злить. Я должен был позвонить ей.
— То есть вы еще не простили друг друга?
— Нет.
Хосе хихикает.
— Глупый человек, никогда не летай сердитым.
— Это что-то новенькое.
— Это все равно, что ложиться спать обоссанным. Ты просто не делаешь этого.
— Думаю, ей это известно, ведь ее муж был пилотом.
Все трое стонут.
— Большая ошибка, Джейкоб, — говорит Джессика.
Глаза Джессики дрожат, и я сдвигаю ее, заставляя снова открыть глаза.
— Он умер.
Ее глаза смотрят на мои.
— Как?
Я смотрю на небо и вздыхаю.
— Авиакатастрофа.
— Она, наверное, сходит с ума, — говорит Эллиот. — Я не могу представить, что она чувствует.
Хосе качает головой.
— И вот мы здесь, в синяках и побоях. У меня сломана рука, у Джессики разбита голова, а мы говорим о девушке Джейкоба.
— Ну, — вклинивается Эллиот, — это лучше, чем говорить о твоей сломанной руке, разбитой голове Джессики или моем горящем самолете.
Мы вчетвером сплотились. Никто не брал на себя больше, чем мог или должен был. Когда дверь заклинило, и Джессика не могла ее открыть, мы втроем сделали все возможное, чтобы помочь ей выбраться из самолета. Когда мы поняли, что GPS-передатчик не работает и мы находимся буквально в глуши, никто не испугался. Составив план, мы его выполнили. Вместе мы помогали друг другу, убедились, что у нас есть запасы, чтобы пережить ночь, если понадобится, и сделали все возможное, чтобы добраться до места, где, как мы надеялись, нам помогут. Когда над нами пролетел вертолет, никто не бросился бежать, мы все сохраняли спокойствие и не сворачивали с пути.
— Я так устала, — говорит Джессика, ее глаза остаются закрытыми гораздо дольше, чем я могу допустить. — Я не могу. Мы должны поесть…
— Джесс, пожалуйста, не спи. Еще немного.
Усталость становится слишком сильной. Я устал. Она устала. Мы все устали, и я не знаю, смогу ли идти дальше, но заставляю себя продолжать двигаться. А еще есть очень реальный страх, что эти вертолеты — средства массовой информации, а не спасатели. Если это так, то это будет безумие, с которым я не готов иметь дело.
— Эллиот? — зову я, и он останавливается. — Когда мы доберемся до той поляны, мне нужно, чтобы ты забрал ее.
Его лицо искажается.
— Почему?
Я ненавижу эту часть своей жизни.
— Если меня сфотографируют с ней, люди будут писать истории и придумывать свои версии того, что произошло.
Он быстро кивает.
— Я понимаю.
Дело в том, что это не связано с Бренной. Она все поймет и не станет делать поспешных выводов. Дело в критике, из-за которой может показаться, что пилоты не такие уж героические, какими они были. Я не нуждаюсь в славе и не хочу ее. Я просто хочу, чтобы мы все были спасены.
— Клянусь, я не пытаюсь быть придурком.
Джессика прикасается к моему лицу.
— Никто так не думает. Мы летаем со знаменитостями уже много лет. Просто знай, что, если нам пришлось упасть, я рада, что это произошло с тобой.
Я смеюсь, хотя ничего смешного в этом нет.
— Спасибо.
И тут ее голова откидывается назад, и она слабеет в моих руках.
***
Пилот спасательного вертолета поднимается в воздух, врачи скорой помощи занимаются Джессикой, а мы втроем пытаемся согреться под одеялами, которые они нам дали.
— Мы рады, что нашли вас до начала шторма, — говорит пилот вертолета через наушники.
Я киваю, больше не в силах говорить. Я смотрю, как они втыкают в нее трубки и иглы. Она почти очнулась перед самым появлением поляны, но это была лишь невнятная речь, а затем снова наступила абсолютная тишина.
— С ней все будет хорошо? — спрашивает Хосе.
Врач скорой помощи бросает на него обеспокоенный взгляд.
— Мы находимся недалеко от больницы и сделаем все возможное.
Это не совсем тот ответ, на который я рассчитывал.
— Как долго она была без сознания? — спрашивает врач скорой помощи.
— Около тридцати минут. Она говорила, а потом потеряла сознание. Она сильно ударилась головой во время аварии. Мы сделали все возможное, чтобы привести ее в чувство, но она не шевелилась.
— Наши семьи уже оповестили? — спрашивает Эллиот.
— Это было во всех новостях, но да, они знают, что мы нашли самолет и прочесывали местность. Как только вы оказались на борту, было отправлено еще одно сообщение.
