– Спасибо, – улыбнулась Юля, подойдя к Мирону так близко, что он ощутил тепло ее разгоряченного тела. – Когда Поля проснется, сразу дам ей. Ты нам очень помог.
– Ну, это и мой ребенок, в конце концов…
– Да, – прошептала она, глядя Мирону в глаза. – А я все еще твоя жена.
С ее плеча соскользнула бретелька. Мирон машинально поправил ее. Коснувшись гладкой кожи, он заметил, что под комбинацией больше ничего нет.
– Я еще не завтракала, – промурлыкала Юля. – Составишь мне компанию?
– Вообще-то мне надо на работу, – неуверенно произнес Мирон.
– Да ладно, – отмахнулась она. – Я приготовила твои любимые блинчики с клубникой.
– Правда? – оживился Мирон. – Разве что парочку…
– Пойдем.
Юля игриво подмигнула и пошла в кухню. Мирон последовал за ней, стараясь не думать о том, что жена за время разлуки похорошела. Его это немного смущало: а вдруг у нее кто-то появился? Да и вообще она вела себя не так, как обычно. Стала загадочной и соблазнительной. Просто искусительница.
Словно услышав его мысли, Юля обернулась и посмотрела на него томным взглядом, а затем двинулась вперед, непривычно покачивая бедрами.
Мирон расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке, воротник которой сейчас показался ему слишком тугим.
Юля ликовала: пока что все советы Веры работали, ни один урок не прошел даром. Она видела, как на нее смотрит муж. Этот взгляд пьянил ее и придавал смелости.
На кухонном столе стояло блюдо с блинчиками, а рядом – только что взбитые сливки. Все, как любил Мирон.
– Ну, что стоишь? – засмеялась Юля. – Недавно ушел, а стесняешься, как будто год прошел.
– Спасибо, – смущенно ответил Мирон, усевшись на свое прежнее место. – Очень аппетитно все выглядит.
– Угощайся. – Она поставила перед мужем чистую тарелку и подала приборы. – Блинчики должны быть очень вкусными.
– Они у тебя всегда вкусные.
Наклонившись над столом так, что Мирону стало видно ее тело под комбинацией, жена принялась накладывать ему в тарелку блинчики.
– Еще? – спросила она, положив четыре штуки.
– Да, – произнес Мирон осипшим голосом, даже не глядя в тарелку.
Когда Юля положила девятый блинчик, она вопросительно посмотрела на мужа, не сводившего с нее глаз. Обменявшись взглядами, они все поняли без слов.
Больше не в силах сдерживаться, Мирон поднял жену за талию и усадил на стол. Дрожащими то ли от волнения, то ли от страсти руками Юля расстегнула ремень на его брюках. Он снял с нее комбинацию и принялся ласкать нагое тело, пока она снимала с него рубашку. Обхватив мужа ногами, она прижалась к нему. На мгновение оба замерли, глядя друг другу в глаза. Не больше чем после десятка движений Мирон вздрогнул и обмяк.
– Прости, – прошептал он сконфуженно, застегивая брюки. – Так быстро получилось… Ты же знаешь, обычно у меня все нормально.
– Ничего. – Юля смотрела на него своими большими серыми глазами. – Так бывает от волнения или сильного желания.
– У меня, наверное, все вместе, – смущенно хихикнул Мирон.
– Я даю тебе шанс исправить это. – Юля легко спрыгнула со стола. – Например, сегодня вечером.
– Ты же знаешь, я не могу. – Он застегнул рубашку. – Я теперь у мамы живу.
– Что тебе мешает снова переехать ко мне?
Юля вопросительно смотрела на мужа, не спеша надеть комбинацию, брошенную на пол пару минут назад.
Мирон задумчиво сел за стол и принялся за блинчики, обильно сдабривая их сливками.
Сейчас напротив него сидела обнаженная жена, которая, казалось, не была на него даже немного обижена за историю с любовницей. Улыбаясь, Юля ела блинчик. Клубничный сок стекал по губам, она набирала сливки пальцем и облизывала, не сводя хищных глаз с мужа.
Мирон сглотнул слюну и пожалел, что ему не двадцать лет. Вот тогда он показал бы ей, что такое шторм в девять баллов. Он ел, размышляя о том, что жена сильно изменилась. Перед ним сидела новая, желанная и интригующая женщина. Он чувствовал умиротворение и все возраставшее желание остаться в этом доме. К тому же его мучил вопрос: «Кто ее сделал такой?» Ведь месяц назад это была скучная собеседница и неинтересная женщина, предсказуемая партнерша без огонька. А теперь? Теперь он даже немного боялся ее.
После завтрака он попрощался с Юлей и ушел. По дороге в клуб ему стало не по себе: он чувствовал, что предал любимую. Первый раз – когда струсил и отправился жить к матери, а второй – теперь, когда изменил Анне с женой. При этой мысли он чувствовал себя опустошенным.
Он понимал, что, если сейчас сделает этот шаг, обратного пути не будет. Но идти к Анне, пусть и любимой, было очень сложно и страшно. А вернуться назад, пусть и к не столь любимой женщине, – это просто и понятно.
На радость всем родным в этот вечер Мирон вернулся в семейную гавань.
Юля встретила его с распростертыми объятиями. По случаю возвращения мужа она приготовила итальянскую пасту с сырным соусом и купила бутылку его любимого вина, а также поставила на стол цветы и свечи.
Вечер начинался чудесно. Но, выпив немного, Мирон загрустил. Чтобы поднять себе настроение, он хотел понюхать кокаин, но не мог найти повод, чтобы выйти из дома. Живя у матери, он уже отвык от таких проблем.
