— Это был не Олли! Это не его вина! — закричала я, вскакивая на ноги. Один из охранников попытался отшвырнуть Зика. — Не прикасайтесь к нему. Вам нельзя его трогать! — Мой мозг сошел с ума. Мои чувства обострились. Крики Зика пронзили комнату, охранник закричал, и офицер швырнул Олли на стол.
Линч отвел глаза от Зика.
— Единственное, что может помочь Вам прямо сейчас, Оливер, это Ваше сотрудничество.
— Это чушь собачья, и Вы это знаете. — Олли покачал головой и посмотрел на меня, в его глазах читались предательство и шок, но он все еще держался из последних сил, которые у него были. — Мия, посмотри на меня и послушай. — Мое зрение затуманилось, взгляд метался между Зиком и Олли. — Не доверяй никому. Не высовывайся…
— Нет, Олли, — сказала я, качая головой, отказываясь понимать, что это вообще происходит.
— Просто, черт возьми, послушай. — Он продолжал бороться, чтобы дать нам больше времени. — Что бы ни случилось, не нажимай на переключатель. Ты должна остаться, даже когда я уйду, хорошо?
— Хорошо, — прошептала я сквозь слезы, когда он вздрогнул от давления офицера на его запястье.
Олли сделал глубокий вдох, удерживая мой пристальный взгляд. В его глазах отражалось страдание, но это была не физическая боль. Это было страдание, которое я видела, когда он изо всех сил пытался подавить свои эмоции.
— Закрой глаза, Мия.
Я закрыла глаза, разрешая пролиться своим беззвучным слезам. Я вцепилась в стол, чтобы не упасть, и мне больше никогда не хотелось открывать глаза. Я знала, что как только я открою их, реальность обрушится на меня, и я никогда не буду готова к ней. Поэтому я держала их плотно закрытыми, представляя каждый момент, который Олли создал для нас. Он и я в обычное воскресное утро. Я вообразила запах кофе и солнце, тепло его тела рядом со мной, когда он читал мне. Мы гуляли по набережной, держать за руки. Встречаем рассвет, утопая ногами в песке, и соленый ветерок треплет мои волосы. Горячие слезы, текущие по моим щекам, были единственным постоянным напоминанием о том, что если я открою глаза, все это будет ненастоящим.
Рука на моей спине повернула меня, и Джейк обнял меня. Я держала глаза закрытыми, пока рыдала у него на груди.
— С ним все будет в порядке, Мия. — Его рука на моей спине никак не успокаивала меня, он крепко прижал меня к себе, пытаясь унять мою боль, но это было подвластно только Олли.
— Ты должна сказать им правду, Бриа. Ты ведь, блядь, знаешь, что Олли не способен на это. — Это был первый раз, когда я увидела Бриа с новогодней ночи, и она лежала на больничной койке, все еще приходя в себя. Расхаживая взад-вперед перед ее кроватью, я была в отчаянии. Она была его единственной надеждой.
Бриа была так же шокирована, как и я.
— Мия… Я… Я пыталась сказать им. Я рассказала им все, что знаю. В одну минуту я пила, а в следующую проснулась здесь, в палате.
— Ты рассказала про Айзека? Что там был Оскар?
— Оскара там не было, Мия! — Мой желудок перевернулся на сто восемьдесят градусов, прежде чем подняться к горлу. — Да, я рассказала им о том, что Айзек был там… но я правда не думаю, что он изнасиловал бы меня. Особенно учитывая то, что я была готова заняться сексом с ним. Ты же знаешь. Он знал, что…
— Ты издеваешься надо мной, да? — Я положила две руки рядом с ней и наклонилась. — Я видела это своими собственными глазами, Бриа. Ты была на полу, голой и без сознания. Айзек изнасиловал тебя.
— Тогда почему ты ничего с этим не сделала? — усмехнулась она.
Я вскинула руки в воздух.
— Я не могла пошевелиться, иначе я бы тебе помогла!
В голове пронеслись воспоминания о том, как Оскар отшвырнул Бриа с дороги, как тряпичную куклу, и я не могла поверить, что Бриа была такой наивной. Старший брат снова подставил Олли. Это был идеальный план, но на этот раз у него была я.
Оттолкнувшись от больничной койки, я бросила последний взгляд на Бриа, которая лежала там разбитая и сломленная.
— Мне жаль, что это случилось с тобой, но ты знаешь, что Олли не сделал бы этого. Тебе нужно открыть глаза. Кто был единственным человеком, который пришел проведать тебя с тех пор, как ты здесь? Бьюсь об заклад, Айзек, блядь, ни разу сюда не приходил. — Выражение ее лица исказилось, и, хотя я не могла этого прочесть, я знала, что она безнадежна. Я повернулась и пошла прочь отсюда, направляясь прямо к комнате Олли.
Его вещи исчезли, как будто его никогда здесь и не было. Я рухнула на матрас и закрыла глаза. Ярость закипела во мне, и сначала я почувствовала ее в кулаке, когда впилась ногтями в ладони. Я вскочила с матраса, того самого матраса, на котором мы столько раз засыпали раньше. Того же матраса, на котором он мне читал. Того же матраса, на котором мы занимались сладкой любовью. Адреналин хлынул в мою кровь, я схватила край матраса и с криком швырнула его через всю комнату.
Я накрыла лицо руками и зарыдала. Мои ноги подкосились, и я рухнула на колени.
