С каждым днем я не теряла надежду на будущее с Олли… Я только крепче держалась, боролась упорнее. Видение того, как загораются его глаза, когда он знакомится с новыми людьми, как он плачет вместе с ними, переживая их боль, быть частью его роста, успеха и его поэзии… Я хотела быть частью всего этого. И теперь я нашла свою цель — помогать девушкам по всему миру, которые были напуганы и одиноки. Научиться сопереживать было для меня чем-то новым, и Итан, офицер полиции, познакомил меня с той стороной себя, о которой я и не подозревала, даже не понимая, как сильно меня это тронет.
Сегодня я надела толстовку Олли поверх своей футболки с эмблемой Долор. Температура в кампусе только понизилась. Его запах свободы остался невредимым, когда я натянула ее через голову. Это был первый раз, когда я улыбнулась, и витающий в воздухе аромат обнял меня.
Без присутствия Олли в столовой царил полумрак.
— Не возражаешь, если я посижу сегодня с тобой и Зиком? — спросил Джейк, стоя рядом со мной в очереди на обед. Его улыбка тоже исчезла, но я сомневалась, что это было из-за отсутствия Олли. — Мы с Алисией поругались.
Казалось, что ссоры между Джейком и Алисией, происходили, как минимум, раз в месяц.
— Может быть, у вас двоих синхронизировался цикл.
Джейк наклонил голову, и его лоб наморщился, когда мы двинулись вдоль линии буфета.
— Черт возьми, может быть, ты и права. Как это называется? Период сочувствия? — Обычно он бы хихикнул, но сегодня промолчал. Это было из-за Олли. Он ушел, и он унес свой яркий свет от всех нас.
Я пожала плечами.
— Не забудь жестом поздороваться с Зиком.
— Да, да… Я знаю правила, — пробормотал Джейк.
Когда мы вышли из очереди, у меня подкосились ноги, и я внезапно забыла, как дышать. Мое сердце билось в ушах, а учащенный пульс доходил до кончиков пальцев.
Олли стоял у входа в столовую под изогнутой аркой. Мои глаза скользнули по очертаниям его силуэта, по его боковому профилю. Его руки были глубоко засунуты в карманы. Он был одет в ту же белую футболку, черные джинсы и Converse. Его волосы были идеально уложены в завитую назад волну. Мой паралич помешал мне бросить свой поднос прямо там, где я стояла, и побежать к нему. Я попросту не могла пошевелиться.
— Что не так? — спросил Джейк, но я не смогла ответить.
Я ждала, пока Олли найдет меня, но он разговаривал с другим студентом, имени которого я не знала. Почему он не искал меня?
— Олли вернулся! — крикнул Джейк.
Олли повернул голову на звук своего имени, и наши глаза встретились. Это были уже не те глаза, в которые я столько раз смотрела. Я видела только пустоту на том месте, где раньше сияли ранимость и удивление. Я никогда не видела его зеленый оттенок глаз таким тусклым. Это заставило мой желудок провалиться в самое мрачное затмение, скручиваясь все быстрее и быстрее, без конца, без границ, только тьма.
Он даже не улыбнулся, когда я застыла — опустошенная. Я ждала его улыбки. Казалось, прошла целая вечность, пока я стояла и ждала в мучениях, но его губы ни разу не дрогнули. Его самодовольная улыбка исчезла. Я ждала две недели, чтобы увидеть его улыбку. Я закрыла глаза, мечтая об этой улыбке. И теперь все это было лишь воспоминанием.
Он предупреждал меня, что это произойдет.
А потом он отвел взгляд. Стены в комнате медленно сдвигались вокруг меня и душили. Кислород в моих легких, кровь в моих венах, плоть с моих костей — все это рассыпалось, разбиваясь на мелкие кусочки, но все еще держалось на ниточке. Нитью было мое сердце. Оно работало на автопилоте, будто не могло связаться с остальным телом. В ушах стучало, и я хотела, чтобы это всё прекратилось, но моё сердце не было готово отпустить его. Это продолжалось с тем же ровным ритмом, отказываясь отдать то, что было прямо передо мной. Я плыла по течению, едва существуя, потому что он ушел — и это означало, что ушла и я. Мы ушли. Но мое сердце все еще билось, и теперь я ненавидела это.
Я ненавидела свое сердце.
Может быть, мое сердце верило, что его глаза вернутся к моим. Может быть, мое сердце верило, что свет снова засияет в его глазах. И я ждала. Как будто у меня был выбор. Прошло две секунды… затем три, я ждала, пока мое тело ослабнет от разрыва, а мое сердце продолжит биться. Четыре …
А затем он повернулся ко мне спиной. Всё, что когда-либо было между нами ушло, но я все отчётливо помнила, и это было несправедливо. Он был отстранен, и это было несправедливо. Почему он не взял меня с собой?
Я должна была спросить его.
