Алисия начала свою ролевую игру, используя Айзека и меня в качестве своих пешек.
— О, Кен. Пожалуйста, сними рубашку, я хочу почувствовать твое тело рядом со своим, — сказала Алисия самым аутентичным голосом Барби, только в британской версии, и Айзек подчинился. Он снял рубашку, и все в группе рассмеялись, кроме Олли. Его это не забавляло.
— Я хочу почувствовать твое тело, — намекнула мне Алисия.
— О, точно, — пробормотала я и положила руки на пресс Айзека.
— Да, Барби. Это приятно. Почему бы мне не помочь тебе снять рубашку? — сказала Алисия глубоким мужским голосом. Айзек сделал шаг ко мне и помог мне снять рубашку, и она упала на землю, пока мы ждали наших следующих инструкций.
— Поцелуй меня, Кен. Я хочу чувствовать твои руки на своих сиськах, а твой язык у меня во рту, — сказала Алисия сквозь смех, и я посмотрела на Олли широко раскрытыми глазами.
— Нет, она не целуется, Алисия. Ты это знаешь, — сказал Олли, подводя черту.
Когда я вспомнила выражение Олли, когда я поцеловала Лиама, мои ноги задрожали. Это было прямо перед тем, как Олли поцеловал меня трезвую, а затем я ударила кулаком в стену.
— Она же поцеловала тебя, не так ли? — спросила Алисия.
Олли заерзал, когда его внимание переключилось с меня на Алисию.
— Да, но это другое…
— Другое? — Алисия повернулась ко мне лицом. — Мия?
Я оказалась между молотком и наковальней. Я мотала головой между ними обоими, пока мои мысли метались, и я, пытаясь хоть раз поступить правильно. Я слишком много раз причиняла боль Олли, и мне было невыносимо снова видеть страдание в его глазах.
Олли добрался до меня. Он добрался до меня разными способами, на разных уровнях. Несмотря на то, что он не мог принять меня такой, какой я была, Олли был единственным, кто боролся за меня, и это было больше, чем я заслуживала.
Я подняла с земли свою рубашку и натянула ее, прежде чем побежать через лес.
Все верно — я побежала.
Это был единственный вариант, который имел хоть какой-то смысл в тот момент. Я промчалась через лес, мимо зеленой лужайки и вернулась через двойные двери Долора.
Глава 14
И вот мы снова были на полпути к повторению ситуации — «заезженной пластинки», и я почувствовала себя идиоткой. Видели ли они, как Олли влияет на меня? Они специально нажимали на наши кнопки, чтобы увидеть, как я снова сорвусь? Были ли мои публичные проявления привязанности и чувств шуткой, над которой они смеялись вместе, в то время как я боролась с собой? По мере того, как накапливался гнев, моя стена становилась все выше, но я боролась, продолжая повторять слова Олли, словно заезженная пластинка, которая остановилась на конкретной песне.
— Стой! — крикнул он, но я покачала головой, поворачивая за угол. — Черт возьми, Мия. Притормози, — крикнул Олли, прежде чем я добралась до ванной, и мне хотелось, чтобы это была отдельная комната, в которой запиралась дверь.
Открыв кран, я плеснула в лицо прохладной водой, смывая последние десять минут. Когда я открыла глаза, Олли стоял рядом со мной, его грудь тяжело поднималась, пока он пытался отдышаться.
— Я не могу пройти через это, Олли. Не могу так поступить с тобой…
Олли молча включал воду и вымыл руки, изучая мое лицо в отражении зеркала. «
— Почему ты сбежала? — спросил Олли, поправляя свои серые джоггеры на бедрах. Он одернул нижний край своей белой футболки и сделал несколько шагов, чтобы встать позади меня, так, чтобы мы оба отражались в зеркале.
— Я не знаю, — сказала я, и Олли обнял меня за талию. Мое напряженное тело расслабилось в его объятиях, и я продолжила: — В тот момент это показалось мне правильным.
Он удерживал мой взгляд в зеркале, его зеленые глаза были прикованы к моим карим, словно он потерял бы меня, если бы мы перестали смотреть друг на друга.
— Посмотри на нас. — Он кивнул головой в сторону зеркала и ухмыльнулся. Две пары глаз уставились на него в отражении. Одна пара была моей. Другая его — живая душа, достаточно яркая, чтобы компенсировать ее отсутствие у меня. Он был прекрасен. Мне было интересно, что видел он.
