И мне гадко, что вру ему. А он любит её, действительно любит, хотя это бесполезно. Наверное, я всё же, подонок, потому что сделал это не только для Шай, но и для себя. Меня раздражает, когда он говорит о ней, словно она уже его. Принадлежит ему полностью, и он планирует что-то. И необычайно едкое пламя накрывает разум, заставляя меня желать заткнуть рот любому, кто будет её присваивать себе. Нет. Она достойна большего. И даже не Роксборро. Ей нужен мужчина, который поймёт её, будет читать по глазам, замерзать с ней и гореть одновременно. Любить не за внешность, не за заслуги, не за её образ. А любить то, что она скрывает. И этого слишком много, чтобы оторваться и пролететь мимо. Это разрушает до основания. Полностью. Меня она разламывает собой. Хожу по углям. Больно. Невозможно.
– Ладно. Давай, работать, но сначала должен что-то съесть. Все дни думал о том, что она с тобой. Глупо так, да? – Усмехаясь, Даррен поднимается из-за стола.
Моргаю и концентрирую на нём взгляд.
– Пойдём, пообедаем, – подхватывает пиджак.
– Нет, я подожду тебя здесь, – качая головой, сажусь на стул.
– Брось, не хочу быть там один. Но другие места компания не оплачивает. У нас с этим рестораном договор, – он хлопает меня по плечу.
– Там будет она? – Не смотря на него, уточняю.
– Да, поэтому помоги мне не сорваться. Сейчас я разбит, не знаю, как принять это всё. Пообедаем и работать.
Киваю, но лучше бы остаться здесь, не видеть её, потому что всё это время старался забыть. Улыбался Лорейн, воскрешая свои чувства, а в голове видел другую. Самое страшное, это уже не остановить. Никогда бы не подумал, что буду играть выдуманную роль, когда должен быть собой. А делал это, когда целовал Лорейн, когда укладывал её в постель, когда трахал её. Всё через силу, и это оставило во мне кровавые отпечатки. Не спал, пока моя девушка, которую любил всю жизнь, посапывала на моей груди. Смотрел в потолок и, казалось, что предаю. Себя. Словно я уже другой, чужой и не моя это жизнь. Ждал хлопок и слова «сцена снята», чтобы улыбнуться и вернуться в иной мир. Но ничего не происходило. Работа, съёмки, только менял роли, чтобы дожить до ночи и остаться одному. В своих мыслях говорить с другой, видеть, как она усмехается и самого себя ненавидеть. Но я должен показывать всем, что меня ничего не волнует, кроме места в корпорации, снова узнать, что могу быть любым, но никто так и не поймёт моей души. Никто не узнает, что у меня на сердце, и как сложно дышать от этого.
Входим в ресторан, молча, и Даррен уже не просит, чтобы его посадили ближе. Обещаю себе – не буду смотреть. Не собираюсь искать её взглядом. Нам указывают на наш столик и оставляют.
– Где здесь уборная? – Напряжённо спрашиваю Даррена.
– В конце зала. Выходишь и направо. До конца, – сообщает он.
Киваю ему и направляюсь именно туда. Мне нужна всего минута, чтобы собраться, бороться против самого себя. Иду, смотря себе под ноги, раздумывая и пытаясь угадать: была ли она там, видела ли меня, думает ли обо мне?
Одна из дверей распахивается, и шагаю туда, нечаянно толкая выходящего.
– Так ты ещё и слеп? – Замираю от насмешки. Дерьмо. За что? Медленно оборачиваясь, мой взгляд падает на чёрные лодочки, юбку, слишком сильно обтягивающую изгиб бёдер и телесную блузку.
– Шай, – выдыхая, смотрю в её глаза.
– Ты меня чуть не сшиб, – укоряет она, указывая на вход в отдельную комнату.
– Прости… я задумался.
Кажется, что не видел её очень долго. Но я не забыл, ни родинки на щеке, ни тёмных глаз, ни идеального носика, ни губ, немного приоткрытых, словно сейчас они попросят о невозможном.
– А я предупреждала, что это бывает опасно, – усмехаясь, разворачивается. Но хватаю её резко за руку и, затягивая за собой, захлопываю дверь, поворачивая ключ.
– Рейден, – возмущается, но я прижимаю её спиной к дереву. И так близко. Дерьмо. Этот аромат наполняет меня, а прохлада дарит необходимую тишину. Больно. За свои мысли и решения больно.
– Я сказал ему, что он тебе не нужен, – быстро выпаливаю, ожидая от неё реакции.
– И?
– Он любит тебя, Шай. Любит…
– Какая глупость, – цокает и отталкивает.
– Почему? – Делаю шаг назад. – Почему ты считаешь, что тебя нельзя любить?
– Потому что я продаю эту иллюзию, мотылёк. И слово, которым ты привык разбрасываться, для меня не имеет ценности. Это пепел, а после него не выживают. Даррен слишком повяз в своих фантазиях.
– Он думает, что ты с Роксборро. Возможно, именно недоступность притягивает его.
– Тоже глупость. Неважно, в каких отношениях состоит объект, когда ты думаешь о нём больше, чем должен. Это никак не влияет на восприятие того или иного человека. Вы, мужчины, любите себе выдумывать опасность, всевозможные препятствия и жить ими. Но ничего нет, Рейден, ничего в этом мире нет. Никто не стоит на пути, если ты чего-то хочешь. Действительно хочешь настолько сильно, что готов умереть за это. Поэтому меня не интересует ничего из того, что ты хочешь мне поведать. Мне откровенно плевать, – разворачивается и кладёт руку на замок.
