– Не сейчас, Шай. Не вспоминай ни о чём. Только я и ты, – прошу и выхожу в спальню. Опускаю её на ноги и подхватываю под голову, чтобы не дать упасть.
Мне нужно уложить её в постель. Нет, не так, не пользоваться… не мечтать… не чувствовать. Но не могу. Закрываю глаза, а внутри всё разрывается от мыслей, которые мучают меня настолько долго, и сейчас есть шанс. Быть собой. С ней. Всего туманная возможность и я борюсь… до последнего.
Неожиданно мокрые пальцы касаются моего лица. Распахиваю глаза, а Шай осторожно дотрагивается до меня. Дерьмо… я тону. Тело сводит и дерёт одновременно от счастья. Сама. Сама летит ко мне.
– Ты будешь прекрасной бабочкой… необычной и ни на кого не похожей. Ты достигнешь света, только не сожги себя… не поддавайся… не надо, – тихий голос наполнен странным отголоском нежности. Ломает. Всё внутри переворачивается.
– Ещё, пожалуйста, продолжай, – кладу руку на её пальцы и прижимаю к своему лицу.
– От тебя очень жарко… слишком… непозволительно, – боюсь потерять эту нить, которая на секунду дотронулась до неё. Мотаю головой и прижимаюсь к её лбу.
– Заморозь меня, прошу, потому что ты необходима мне. Шай, моя бабочка, умираю каждый день… мне плохо, – завожу её руку на свою шею, и она безвольно лежит. А её губы так близко. Смотрит на меня мутным взглядом. Устал бороться. С меня хватит. Признаю, она для меня большее, чем просто друг.
– Разреши этому произойти. Плевать на последствия. Ты и я. Только сейчас, – ладонь ложится на её щёку, и я наслаждаюсь позволением дотрагиваться до самой невероятной фантазии, которую рисую в голове.
– Дерьмо, Шай, я хочу быть в твоей душе. Дай мне найти её, – выдыхаю в её губы, и они приоткрываются.
Не могу контролироваться себя. Подаюсь вперёд и накрываю её рот. Мягко. Легко. Невозвратно. Сводит с ума.
– Плевать на всё, – шепчу, целуя её. Не двигается, словно замирает как статуя.
Зарываюсь руками в её волосы, крепче сминая её губы, приоткрывая их языком. Дёргается, а я держу. Её прохладное дыхание и разрешает. Всё рушится вокруг нас, когда её губы отвечают. Медленно, а я улыбаюсь от этого. Сердце набирает обороты, насыщая всё моё тело страстью, о которой никогда не думал. Оно живёт по себе, как и мысли. Целую. Забираюсь глубже. Схожу с ума и хочу, чтобы время навсегда остановилось.
Аромат клубники и рома на её языке. Пьянею. Быстро. Резко. Не отпущу. Моя. Это моя жизнь и одновременно чужая.
Отрываюсь от её губ, и ладони проходят по её спине, притягивая ближе к моему телу. Пусть почувствует, насколько я возбуждён. От неё. Вместе с ней.
– Шай, – касаясь губами её скулы, опускаюсь быстрыми поцелуями к шее. Шумно выдыхает. Возвращаюсь к её лицу, нахожу губы и снова. С напором. Без нежности. Голод. Хочу её. Вот так. Холодную и только для меня обнажённую.
– Голова кружится… ты… ты пахнешь апельсинами, – странно тянет она, и в эту же секунду её тело расслабляется. Она отключается прямо в моих руках, когда я сгораю от желания.
– Нет… нет… Шай… не сейчас, – прошу, удерживая её тело в вертикальном положении.
– Нет, не надо… пожалуйста, – умоляя не дать тьме забрать её у меня, подхватываю на руки и забираюсь в постель.
– Нет, Шай, проснись, дай мне это… подари самого себя… не оставляй, – и такая боль разрывает сердце, когда качаю в своих руках.
– Бабочка, – шепчу, закрывая глаза, а душа орёт от страха.
– Моя бабочка, я хочу лететь к тебе. Не понимаю, как это произошло, но разрываюсь. Не спи, прошу, проснись, выслушай меня. Ответь хоть что-то, накричи, выгони к чёрту. Но не надо… не так… я ничего не знаю о тебе. Шай, Шай, прошу, пойми меня. Разреши мне быть кем-то другим. Скажи, что мне делать. Я потерян. Чужой. Хочу быть твоим. Хочу, – целую её в волосы и сжимаю женское тело. Хочется раздавить её от бури, которая разгорается внутри. Набирает силу. Затягивает к себе, чтобы навсегда забрать с собой.
Признания всегда даются сложно, когда ты отвергаешь их. Но сейчас понял все причины, из-за которых не отпускаю. Держу в руках и боюсь сломать крылья. Её. Свои. Наши. Я почувствовал к ней что-то иное, но незаметное для себя. Эти ощущения противоречивые, опасные и неведомы ей. А я живу ими, обнажая душу перед ней, как мальчишка. И все эмоции так отличаются от той любви, которую испытывал к Лорейн. Привычка. Осознаю, что Лорейн навсегда стала моей привычкой, и от неё отказаться страшно. Потому что идти некуда. Я не знаю чего-то иного, кроме отношений с Лорейн, и разрушать их не имею права. Обещал ей, и не хочу быть обманщиком. Хотя вероломно поступлю против себя.
Глажу лицо девушки, наслаждаясь тихой красотой, которую увидел за всем этим холодом. Она не для меня, а я с каждой секундой понимаю, отчего такая ревность рождается в душе, когда вспоминаю, кому она принадлежит.
– Прости меня, Шай, – целую молчаливые губы, чтобы запомнить навсегда их вкус и мягкость. Жить с этим крестом и быть самым далёким.
