Чёрт, она удивительная. Немного дотошная, грубая и она сдержала обещание, которого я от неё не ждал. Ни от кого не ждал. Запаниковал и уже готов был искать новую работу официанта. А она помогла. Снова.
Приняв душ, обматываюсь полотенцем и шлёпаю в столовую. Гвоздики. На столе стоит незнакомая мне ваза, в ней жёлтые гвоздики. Дотрагиваюсь пальцами до нежных лепестков. Ведь стебель их так легко сломать. Она непохожа на него. Шайди Лоу ничто не может подкосить.
Да я настолько удивлён преображённой кухне, что хочу оставить всё так, как есть. Боюсь даже трогать. Как с картинки. Я не помню такого даже при бабушке. Ей бы понравилось. Она бы одобрила Шай. Всегда говорила, что женщина должна быть именно такой, как она. Сильной. Уверенной. Любящей порядок как на кухне, так и в жизни. А я выбрал Лорейн.
Я не могу думать о Шай, как о женщине. Это непозволительно для меня. Я несвободен. Она тоже. Да что за дерьмовые мысли в голове?
Открываю холодильник, набитый продуктами и едой. Рассматриваю каждый контейнер, а желудок сводит от ароматов. Достаю жаркое, свежий салат и бутылку воды. Даже греть не хочу, потому что голоден. Выкладываю на тарелку и направляюсь к столу. На нём появились подставки, и я чувствую себя несколько скованно в собственном доме. Наверное, она от ужаса убежала. У нас не грязно, но ухаживать за этим местом сложно. Мама вкладывает душу только в сад, которым гордится.
Сажусь на стул и так хорошо. Раздаётся звонок в дверь. Хмурясь, поднимаюсь и направляюсь к входу. Распахиваю дверь и встречаюсь со взглядом карих глаз.
– Элеонор, – произносит Шай.
– Она уже уехала. Буквально полчаса или час назад. Проходи, есть разговор, – отхожу, приглашая её войти.
– Это лишнее, – разворачивается, но успеваю схватить её за запястье и потянуть на себя. Она не ожидает этого, поэтому слабо вскрикивает и шатается на высоком каблуке. Захлопываю дверь, пока она моргает.
– Рейден, не трогай меня, – вздыхает устало, и я отпускаю её руку.
– Ты прибралась у нас. Ты прислала Элеонор. И ты… чёрт, Шай, мне стыдно и одновременно найти слов не могу.
Её взгляд скользит по моему обнажённому телу, прикрытому только полотенцем на бёдрах.
– Я только из душа, – объясняю свой вид, и мышцы напрягаются оттого, что сейчас у меня выпирает член, подтверждая, наверное, слабое возбуждение от всего, что она сделала.
– Я за тебя рада. Мне надо идти, Рейден. У меня был тяжёлый день, – поправляет ручку сумочки «Шанель» на плече.
– Не хочешь поужинать со мной? Элеонор приготовила слишком много. И я не знаю, как отплатить тебе за это. За всё, Шай. Я оденусь, обещаю. Подожди минуту. Только не уходи. Не убегай, ладно? Будь здесь. Я мигом, – указываю на неё пальцем, двигаясь спиной к коридору.
Приподнимает брови, озадаченно наблюдая за мной.
– Будь на этом месте. Никуда не уходи, – срываюсь на бег и залетаю в спальню. Сбрасываю полотенце. Быстро натягиваю на себя джинсы, даже не заботясь о боксерах. Чёрт, она видела меня голым. Да и что она не видела? Глупости. Хватит уже. Выхожу из комнаты, надевая на себя майку.
Шай так и стоит рядом с дверью, а я пытаюсь отдышаться.
– Ты не ушла, – улыбаясь, произношу.
– Хм, не успела. Я должна уйти. Мне не следует быть здесь. Я выполнила своё обещание, теперь твоя очередь. Не трогать меня. Не приближаться ко мне. Не говорить со мной. А тем более не целовать меня. Не…
– Нет, – пожимая плечами, подхожу к ней.
– Нет, Шай, не выполню. Я буду касаться тебя, возможно, под властью благодарности, которую испытываю, чмокну в щёку, – приближаюсь к её лицу, с которого сходят все краски. Бледнеет. Она сейчас одного роста со мной. И от неё чертовски приятно пахнет. Прохладой. Цветами. Идеальностью.
– Не смей, – шепчет она.
– Боишься? – Так же спрашиваю.
– Нет. Могу ударить. Я занимаюсь карате. Уже три года. Будет больно, – делает шаг от меня.
– Это серьёзная причина, чтобы я подумал над твоими правилами.
– Думать тебе не стоит, вдруг поранишься. Думают за тебя другие люди, которые работают на меня.
– Есть хоть что-то, что ты не умеешь? Не держишь под контролем? – Качаю головой из-за новой угрозы, которая должна меня напугать. Она именно этого хочет, чтобы сдался.
– Да. Тебя. Хорошего вечера, мотылёк, – нажимает на ручку и выходит за дверь.
– Бабочка, не улетай. Без тебя очень одиноко, – прислоняюсь к косяку двери. Она не слышит меня, направляясь к машине.
