Оставь меня в прошлом полностью

Мой желудок перевернулся, когда ее имя слетело с губ Тайлера, но я проигнорировала это.

– А что нравится только тебе?

– Мне нравится зажигать свечи, ставить пластинки Амасяна или Вана и читать. – Легкая улыбка появилась на его губах, а взгляд был устремлен в воду.

Удивление промелькнуло на моем лице.

– Я и не подозревала, что тебе нравится слушать пианино.

– Это мое новое открытие за последние пару лет. – Тайлер пожал плечами. – Это успокаивает. Иногда я просто сижу и слушаю, закрывая глаза, и позволяю себе раствориться в мыслях. – В тот момент что-то промелькнуло на его лице. – В некотором смысле это возвращает меня назад. Заставляет вспоминать о более беззаботных днях.

Я кивнула, делая еще один большой глоток из своего стакана, который теперь был практически опустошен.

– Прости, – произнес Тайлер, отмахнувшись. – Не знаю, зачем тебе все это рассказываю.

– Потому что я спросила, – ответила я.

Прошло еще одно мгновение, а затем Тайлер сделал глоток своего виски и положил стакан между ног, как-то отстраненно улыбнувшись.

– Ты была такой счастливой сегодня вечером.

– Что ты имеешь в виду? – Я вопросительно приподняла бровь.

– Там, в баре. Ты танцевала и пела так, будто… была счастлива. Была другой.

– Вот как, спасибо.

– В смысле мне кажется, что ты была настроена немного враждебно с тех пор, как попала сюда, – усмехнулся Тайлер. – А сегодня вечером казалась… живой. Беззаботной. – Его глаза нашли мои в полумраке. – Такой я тебя и запомнил.

Виски отдавал в мою голову, смешиваясь с водкой, текилой, пивом и бог знает чем еще. Я согрелась изнутри, но мои мысли спутались.

От его слов внутри все сжалось, и холодный пот выступил на коже.

Я залила в себя остатки виски, а затем просто встала.

– Мне нужно вернуться.

Тайлер вскочил на ноги, открывая рот точно так же, как в баре – будто он снова хотел что-то сказать.

Но вновь молчал.

Я сглотнула, развернувшись, и сделала два шага от причала, как вдруг Тайлер заговорил:

– Ты сегодня витаешь где-то в своих мыслях.

Я остановилась в ожидании, но продолжала стоять к нему спиной, когда мой пульс участился. Как он догадался?

– Я заметил это в баре и окончательно убедился, когда ты сидела у костра. Тебе больно.

Моя голова опустилась, а вместе с ней замерло сердце, когда я попыталась найти весомый аргумент.

Затем я ощутила мягкое прикосновение к своему локтю. Все мое внимание сразу же перешло на его пальцы, обхватившие руку.

– Это из-за того, какой сегодня день, верно?

Его слова были произнесены шепотом, но они также казались леденящим кровь криком, потому что мое сердце бешено заколотилось в груди. Я проследила за ним взглядом, начиная от линии рук и переходя на плечи, шею, подбородок, отметив, как тот был напряжен. После этого я отыскала в темноте его глаза.

– Не понимаю, о чем ты, – солгала я, проглатывая кислый привкус слов.

Брови Тайлера сошлись на переносице, губы слегка приоткрылись, но он ослабил хватку на моей руке, сделав шаг назад.

Мы долго смотрели друг на друга, и какая-то часть меня жаждала взять слова назад, сказать ему, что он прав, что именно восьмое июня выбило почву из-под моих ног. Я хотела сказать Тайлеру, что это происходит со мной каждый год. Каждый год в этот день я вспоминаю, как видела мать в последний раз и как она меня бросила.

И что я также постоянно вспоминала тот день в его комнате, липкую от крема кожу, теплые поцелуи на моих губах, нежные прикосновения. Я бы обо всем этом рассказала.

Но какой смысл?

У него не получилось залечить рану, оставленную моей матерью. Никто не смог бы этого сделать, кроме меня самой. А когда дело дошло до того, что произошло между мной и Тайлером, поднимать данный вопрос было еще более бессмысленно.

Потому что он забрал свои слова назад.

Сказал, что это была ошибка и что сожалеет о произошедшем.

День, который убил меня и вернул к жизни в течение нескольких часов, ничего для него не значил. Для него все это ничего не значило – то, что он утешал меня, прикасался ко мне, целовал, а в итоге разрушил меня. Для него ничего не значил тот факт, что он заставил меня почувствовать себя любимой и нужной сразу после того, как я убедилась, что любви не существует. Но он все разрушил на следующий же день, забрав с собой то, чем я дорожила.

Тайлер Вагнер оставил на мне шрамы.

И мне не нужно было напоминать себе об этом больше.

Я оторвала от него взгляд, и чем дальше отходила, тем больше меня охватывало осознание. Джейкоб – мой парень. Он знал обо мне все, включая то, как ушла моя мать и каково мне было.

Почему он тогда не спросил, все ли со мной в порядке сегодня утром, когда мы разговаривали?

Почему Тайлер запомнил этот день, а мой собственный парень – нет?

Я проигнорировала эти глупые вопросы, потому что именно такими они и были – глупыми. Джейкоб был самым милым, самым заботливым мужчиной, которого я когда-либо знала. Ну и что с того, что он не помнил точный день. Кто бы запомнил?