– Свинья, – выплюнула я, шлепнув его по руке; послышался звонкий смех.
– Честно говоря, ты ненавидела всех, с кем я встречался.
– Ничего подобного, – защищалась я, но уже чувствовала, как внутри все сжимается от правды.
– Назови хоть одного человека, который тебе действительно понравился.
Я покосилась в его сторону, и чем больше времени проходило в ожидании хотя бы какого-нибудь ответа с моей стороны, тем шире и шире становилась улыбка Тайлера.
– Вообще-то, в нашей старшей школе было полно придурков. И я не думала, что кто-то из них был достаточно хорош для тебя.
Услышав это, Тайлер замолчал. Я же покраснела и начала жалеть о том, что теперь мои волосы были собраны в хвост, а не лежали на плечах локонами, которыми я могла прикрыть лицо.
– Согласен, – наконец сказал он, но было так тихо, что с этим признанием, казалось, все остальное тоже замолкло вокруг нас. Птицы защебетали тише, ветер притих, чтобы не шелестеть листьями на деревьях, и я взглянула на Тайлера, который тоже смотрел на меня.
Я могла бы винить в этом эндорфины, которые только что выпустила во время нашей совместной пробежки. Могла бы списать это на то, как солнце, садящееся за горы, освещало его лицо. Или же списать это на предыдущую ночь, на последние несколько дней с тех пор, как я прилетела, или, возможно, виски со вчерашнего вечера все еще бродило в моем организме.
Я могла бы списать вину на множество причин, на то, что сказала дальше, но все это было неважно.
Все, что имело значение – это то, что я встретилась взглядом с Тайлером Вагнером и задала ему вопрос, который не давал мне спокойно спать в течение долгих семи лет:
– Почему ты стал игнорировать меня после того, как уехала моя мама?
Лицо Тайлера побледнело, и долгое время он просто смотрел на меня не моргая. Затем он глубоко вздохнул, качая головой, и отвел от меня взгляд в сторону.
– Не делай этого, Джаз.
– Я заслуживаю знать.
Он вздохнул, а его взгляд опустился на кроссовки, и я почувствовала, как смесь гнева и предательства вскипает во мне, словно вулкан. Внезапно мне расхотелось находиться здесь, смеяться и предаваться воспоминаниям с Тайлером Вагнером. Я слишком детально все вспомнила, каково это – чувствовать его руки на себе, а затем видеть, как он избегает меня и в конце концов отвергает.
– Почему? – снова повторила я вопрос, поворачиваясь к нему всем телом. – Почему ты избегал меня, а потом сказал, что это было ошибкой, что ты не хотел…
Я даже не была в состоянии закончить предложение, а эмоции вскипели еще сильнее. Я ничего из этого не контролировала и ненавидела, когда мои глаза затуманивались от слез, хотя и отказывалась позволить пролиться хотя бы одной слезинке.
– Почему ты это сделал? Почему ты вчера провел со мной весь день, а сегодня привел меня сюда? И почему мы вдруг заговорили после стольких лет? Мы такие друзья-друзья, предаемся воспоминаниям, притворяемся, будто… – Я раздраженно пыхтела от количества эмоций. – А прошлой ночью… – Я сглотнула от того, что в горле пересохло, а язык потяжелел. – Прошлой ночью ты… ты…
Тайлер разочарованно вздохнул и встал прежде, чем я смогла решить, что сказать.
– Мы только что заключили перемирие. Мы наконец-то разговариваем после стольких лет. Почему тебе этого недостаточно?
Я так же быстро встала на ноги.
– Потому что заслуживаю знать причину. Заслуживаю знать, зачем ты привел меня сюда, почему продолжаешь пересекаться и разговаривать со мной в этом огромном доме, где мог бы легко избегать меня, почему ты…
– Потому что я скучал по тебе!
Я открыла было рот, уже собираясь возразить, когда Тайлер вдруг повернулся ко мне с тяжело вздымающейся грудью и диким выражением в глазах, которого я никогда ни у кого раньше не видела.
– Ясно? – добавил он, раскинув руки. – Потому что я скучал по тебе. Потому что скучал с того самого дня, как ты уехала. Потому что меня убивает то, что я нахожусь рядом с тобой так же, как и невозможность прикоснуться к тебе, смеяться вместе с тобой, быть поглощенным всем, чем ты являешься.
Сердце отбивало свой ритм в груди, отчего у меня так сильно закружилась голова, что пришлось ухватиться за ветку ближайшего дерева, лишь бы не упасть. Но Тайлер не сводил с меня пристального взгляда, жесткого и непримиримого.
– Потому что я провел последние семь лет, жалея, что не сделал ничего, чтобы спасти нашу дружбу, и теперь, когда ты здесь, теперь, когда ты вернулась… – Он покачал головой и на секунду отвел от меня взгляд. – Я не смею даже пытаться.
Это были последние слова, которые Тайлер произнес, после чего неловко провел руками по волосам и направился обратно к машине. Он так резко распахнул дверцу, что я подумала, будто она сейчас слетит с петель, а потом захлопнул ее и завел двигатель.
