Оставь меня в прошлом полностью

– Я кричала на него. Сказала, что ты ни к чему не готова ни после расставания с Джеймсом, ни после отъезда мамы. Могло ли быть еще более худшее время? А потом ты уехала, – прошептала Морган, а ее нижняя губа задрожала, когда я снова посмотрела на нее. – Ты так и не вернулась, и я подумала, что это из-за твоей мамы, но потом постепенно начала понимать все. Вы с Тайлером перестали разговаривать, ты никогда не спрашивала ничего о нем, когда я приезжала, и никогда не приглашала его вместе со мной. – Она поджала губы. – А потом я осознала, что, в общем, была права. Говорила себе, что Жасмин не была готова, она чувствует себя неловко и не сможет рассказать мне обо всем. Она никогда больше не посмотрит Тайлеру в глаза. Мой брат просто все испортил. Наша удивительная дружба сгорела дотла, потому что он не смог удержать достоинство в штанах.

Выдохни. Главное дыши. Не падай в обморок.

– Но чем больше времени проходило… Тем больше я думала, что несла ответственность за все происходящее. Чувствовала… как будто являюсь причиной, по которой вы двое больше не друзья, и не верила, что он поговорит с тобой или что ты сможешь принимать свои собственные решения, будучи расстроенной из-за ухода мамы. Не знаю, может быть, если бы ты была той, кто рассказал мне обо всем, а потом усадил Тайлера рядом и сказал ему: «Очевидно, вы, ребята, не…» В общем, может, тогда все было бы хорошо.

Мой желудок скрутило от переживаний, и я попыталась сглотнуть, но во рту все так же было сухо.

– Прости, Джаз. Прости, что не сказала тебе, и прости, что вмешалась туда, куда не следовало.

В течение продолжительного времени я стояла там – замерев, не моргая и не дыша. Но потом внезапно притянула Морган к себе и обняла, отчего она облегченно вздохнула.

– Все в порядке, – сказал я ей, успокаивающе поглаживая по спине. – Мы были детьми. Детьми, понимаешь? Это было странное время для всех нас.

– Очень странное.

– Ты права, – произнесла я. – Мне было тяжело из-за мамы, и я находилась не в самом лучшем расположении духа.

– Значит, ты не злишься на меня? – отстранившись, спросила Морган.

Я отрицательно покачала головой.

– Как думаешь, вы с Тайлером когда-нибудь снова сможете стать друзьями?

– Думаю, мы можем попытаться, – вздохнула я, глядя на витрину магазина на Мэйн-стрит.

– Это хорошо. Попытаться – уже звучит хорошо.

Я кивнула, слегка улыбнувшись, а затем Морган снова вернулась к цветам. Я же в это время спряталась в свой безопасный кокон, пока она обсуждала разные варианты с флористом.

Тайлер рассказал Морган.

Морган знала все это время.

И именно она сказала ему, что он поступил неправильно, потому что я не была готова.

Так вот почему он забрал слова обратно?

Так было с самого начала?

Тайлер сказал мне, что произошедшее было ошибкой и не имело значения. И все это потому, что Морган убедила его в том, что я не готова и не могу принимать верные решения из-за своего эмоционального состояния?

Он был влюблен в меня?

Почему Тайлер никогда не говорил мне об этом?

Как я раньше этого не замечала?

Неужели все, что я надумала себе о том, кем мы были, о том, что произошло между нами, – неправда?

Вопрос за вопросом обрушивались на меня не только в цветочном магазине, но и весь оставшийся день. Я все еще была погружена в свои мысли, когда ужинала в центре города с Морган и ее мамой, а когда мы вернулись домой, Тайлер заперся в своей старой спальне – точно так же, как и прошлой ночью.

Я стояла перед его дверью, наблюдая за тусклым светом, который пробивался сквозь ее нижнюю часть и падал на мои босые ноги на деревянном полу. Слышались негромкие звуки музыки, хотя я не могла разобрать, что конкретно играло, а также доносился отчетливый звук печатания.

«Может быть, он работает», – подумала я, когда моя рука легла на деревянную дверь. Затем я обхватила голову руками, прислушиваясь и задаваясь вопросами.

Так было в течение многих лет: я просто наблюдала и задавалась вопросами.

Прежде чем я осознала, что делаю, в моих руках оказалось оборудование для записи подкастов – USB-микрофон, ноутбук, кейс с микшером и аудиоинтерфейсом. Я поднялась на верхний этаж дома и спряталась в музыкальной комнате, которой пользовался только Роберт. В комнате были клавишные, электрогитара и ударная установка – на всем этом он умел играть.

Что самое лучшее здесь, так это то, что комната была звуконепроницаемой.