Стыд окатил меня волной жара.
– О, боже, – простонала я, перекатываясь на спину и закрывая лицо руками. – Они, должно быть, ненавидят меня.
Тайлер усмехнулся, опираясь на локоть, теперь уже он смотрел на меня сверху вниз.
– Ты действительно думаешь, что это возможно?
Я вздохнула, опуская руки.
– Я разговаривала с Морган несколько раз, – вслух размышляла я. – Она не сказала ни слова.
– Это я просил их не делать этого. Мне нужно было некоторое время, чтобы понять, что хочу сделать и сказать… а главное, как заставить тебя выслушать меня.
– Это было не так уж сложно, как ты думал, да?
– Ты заметила, что на мне были кроссовки? – спросил Тайлер. – Я был готов сбить тебя с ног и прижать к земле, если бы пришлось.
Я прикусила губу, а затем обхватила руками его шею и крепко поцеловала.
– Теперь я вроде как жалею, что не убежала.
Тайлер снова усмехнулся.
Когда мы отстранились друг от друга, я продолжала обнимать его, снова нахмурившись.
– Значит, они меня не ненавидят?
– Даже близко нет. В некотором смысле, я думаю, они все вроде как до этого знали… или, по крайней мере, они не были удивлены. Мне даже показалось, что мама надеялась на это.
Я ухмыльнулась.
– Нет, серьезно, – сказал Тайлер, проводя подушечкой большого пальца по моей нижней губе. – Я думаю, что большинство из тех, кто стоял у нас на пути, были не Джейкоб, не Азра, не Морган или кто-то еще. Это были мы сами.
Я согласно кивнула, закрыв глаза, когда он снова прижался губами к моим.
– Мы потратили впустую так много времени, – прошептала я. – Заставили себя пережить столько боли.
– Думаю, некоторые уроки усваиваются на горьком опыте.
Я снова кивнула, прижавшись лбом к его лбу, когда мои руки обвились вокруг его шеи.
– Итак, что теперь?
Тайлер улыбнулся, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в глаза.
– Я думал, мы могли бы провести остаток нашей жизни, наверстывая упущенное.
– А, даже так? – спросила я, изображая непритворную беспечность, в то время как мое сердце бешено колотилось в груди.
– Да. Что об этом думаешь?
– Думаю, что даже оставшейся части нашей жизни будет недостаточно.
После этих слов Тайлер поцеловал меня, медленно, нежно и уверенно, а затем прошептал:
– Тогда давай и после этого останемся вместе навсегда.
Моя жена просто не может быть еще сексуальнее.
Скрестив ноги, Жасмин растянулась на огромном гамаке, который висел над кристально чистыми бирюзовыми водами Таити, ее платиновые волосы были собраны в беспорядочный пучок на голове, а темные солнцезащитные очки скрывали лицо. В руках она держала любовный роман, тот, который начала читать по пути сюда в самолете. Время от времени она тянулась к оранжево-розовому холодному напитку, стоящему рядом на веранде и, прежде чем делала глоток, отодвигала в сторону крошечный зонтик.
Жасмин выглядела как богиня, вдалеке за ее спиной простирались горы, а вдоль пляжа колыхались на ветру пальмы. Ее наманикюренные пальцы двигались под звук таитянского стального барабана, который слышался вдали, а ее загорелая кожа ярко выделялась на фоне откровенного белого бикини. Если бы у нас не было собственного домика на воде, то у меня были бы большие проблемы с этим, потому что стринги обнажали ее идеальную маленькую попку, а топ без бретелек едва прикрывал грудь. Как бы то ни было, это зрелище было только для моих глаз, и я наслаждался им.
Я не торопился выбираться наружу, позволив своему взгляду блуждать по удобной кровати с балдахином, которая все еще находилась в беспорядке после нашей вчерашней ночи. Но в итоге, взяв солнцезащитные очки с прикроватного столика, я пробежался по лоджии, чувствуя, как тиковое дерево греет мои босые ноги, а затем прыгнул «бомбочкой» в наш бассейн прямо рядом с гамаком.
Выплыв наружу, я увидел, что моя жена смотрит на меня поверх промокших страниц своей книги, и понял, что добился успеха.
Господи, я никогда не устану называть ее так.
Мы потратили так много времени, находясь в разлуке, годы притворства насчет того, что произошло между нами, были пустяком, ошибкой, которую мы оба пытались забыть. Но в ту минуту, когда Жасмин снова появилась в Новой Англии на свадьбе моей сестры, я понял, что мы лгали самим себе.
Думаю, я знал, что Жасмин будет моей, уже в тот вечер, когда она ужинала с моей семьей впервые за семь лет. Не имело значения, что я был в отношениях в то время, как и она. Одно только возвращение в ту же комнату разожгло во мне пламя, которое, как я пытался убедить себя, давно погасло.
Правда заключалась в том, что этого никогда не могло произойти.
