Оставь меня в прошлом полностью

– Не знаю, любишь ли ты меня до сих пор, – продолжил Тайлер, неуверенно пожимая плечами. – Черт, я не уверен, что вообще заслуживаю этого. Но я тоже люблю тебя, Жасмин. Любил еще с того самого первого дня, когда увидел идущей по школьным коридорам, которые казались мне тюрьмой, пока ты не пришла к нам. Я любил тебя, когда не должен был. Когда ты стала лучшей подругой моей младшей сестры, когда я сделал тебя своей в самый неподходящий момент, а потом разбил сердце из-за страха, что не смогу стать тем, кто поможет тебе пройти через все, с чем ты столкнулась. – Тайлер поперхнулся, а его губы немного задрожали, когда наконец к нему вернулось самообладание. – Я любил тебя, находясь на другом конце страны, тайком и в течение многих лет, молясь о том дне, когда смогу снова увидеть тебя и все объяснить, и каким-то образом также надеясь никогда больше тебя не встретить.

Мое сердце разрывалось в груди, так как я точно знала, что за чувство он пытался объяснить. Мы были связаны друг с другом, как узники в тюрьме, но, если кто-то передавал другому ключ, мы прятали его и притворялись, что ничего не было.

– Любить тебя было пыткой, – произнес Тайлер, полностью приблизившись ко мне. Его руки выскользнули из карманов и потянулись ко мне. Когда его кожа наконец соприкоснулась с моей, по моему телу пробежала волна мурашек. Тайлер взял меня за руки, держа чуть выше локтя, его темные глаза изучали мои. – Но так больше не должно продолжаться.

Мой следующий вдох был прерывистым, и я хотела заговорить, но Тайлер опередил меня.

– Я не мог сказать тебе не садиться в самолет, потому что знал, что должен позаботиться о стольких вещах, прежде чем мы сможем быть вместе – по-настоящему вместе – без кого-либо или чего-либо еще, стоящего между нами. Я должен был все объяснить Азре. Она заслужила это. Мне пришлось поговорить с Морган, мамой и папой, и, если честно, мне тоже пришлось сесть и долго разговаривать с самим собой.

Надежда теплилась в моей душе, но все внутри меня кричало не поддаваться ей.

Это не может быть правдой.

Не может.

– Жасмин, – прошептал Тайлер, потянув меня за скрещенные руки, пока я не разжала их и не позволила ему взять меня за ладони. Его большие пальцы прошлись по прохладной коже моих запястий, точно как в тот день на репетиции свадьбы, и я проследила взглядом за золотисто-карими крапинками в его глазах. – Я не мог помешать тебе сесть на самолет, но теперь я здесь, чтобы посадить тебя на другой. На этот раз я не смогу тебя отпустить. Не смогу заставить тебя возненавидеть меня, точно так же, как ты никогда не смогла бы заставить меня возненавидеть тебя. Правда в том, что мы принадлежали друг другу, будучи еще подростками, и я думаю, что, если уж на то пошло, последние семь лет и особенно последний месяц показали нам, что ничто никогда этого не изменит. Ни время, ни расстояние, ни попытки любить других людей. Это, – произнес Тайлер, указывая пальцем между нами, – это не та любовь, которая не требует никаких усилий, но это настоящая любовь, и я не позволю ей снова ускользнуть из моих рук.

Со следующим вздохом на моем лице появились улыбка, смех и гримаса боли одновременно. Я трясла головой, а слезы застилали глаза.

– Я не… Я не понимаю. О чем ты говоришь, Тайлер?

Правый уголок его рта изогнулся, и он шагнул еще ближе. Его руки скользнули вверх по моим, переходя к шее, а затем к подбородку и лицу. Глаза Тайлера метались по мне.

– Я говорю, что ты потрясающая, Жасмин Олсен, и я люблю тебя всем сердцем и душой. – Тайлер прижался своим лбом к моему, и мои руки обхватили его запястья, крепко прижимая к себе. – Пожалуйста, вернись домой. Возвращайся в Нью-Гэмпшир. Вернись со мной. – Затем Тайлер отстранился, и его глаза снова встретились с моими. – Будь со мной.

Восторг, подобного которому я никогда раньше не испытывала в своей жизни, нахлынул на меня подступающей волной, утягивающей на самую глубину и лишающей дыхания, любых слов, которые можно было сказать в ответ. Я обвила руками его шею, вздернула подбородок и сказала «да» каждой частичкой себя.

Сказала «да», запустив руки в его волосы и прижавшись теплыми губами к его губам, с сердцем и душой, которые были вырваны из меня много лет назад и отданы ему с завязанным маленьким золотым бантом сверху. Сказала «да», пообещав никогда больше не позволить ничему встать у нас на пути. Сказала «да», оставив страх позади, который больше не способен снова одолеть меня. Сказала «да» с болью, которая как обжигала нутро, так и наполняла его; которая как ломала, так и исцеляла. Боль, которая твердила мне, что другого выхода, кроме этого, не было.

Я была его.

А он был моим.

Тайлер крепко обнял меня, притягивая к себе так отчаянно, что моя спина выгнулась дугой, и я почувствовала, как это объятие, словно волшебная сила, собирает воедино каждую разбитую частичку меня. В следующее мгновение меня оторвали от земли, и Тайлер закружил нас, когда солнце взошло над озером, а птицы вокруг защебетали, желая доброго утра.