– Актив поможет, завсегда на него опираемся, – пообещал начальник райотдела.
– Не забывайте, что десантники отлично подготовлены, прекрасно вооружены, имеют сфабрикованные документы советских военнослужащих.
Когда был составлен план прочесывания района, начальник райотдела пригласил Магуру в столовую. После завтрака они шли по Нехаевской, радовались еще нежаркому, но уже довольно яркому солнцу, которое цеплялось за вершины деревьев, возле одной ветлы в луже купались нахохлившиеся воробьи. Вернувшись в райотдел, Магура с начальником обнаружили отсутствие Полетаева.
– Умчал на мотоцикле, – доложил дежурный. – Из глубинки прибыл старик, переговорил о чем-то с Сережкой, и оба укатили, а куда, зачем не сказали.
Начальник посуровел:
– Пропесочу как следует, чтоб на будущее знал, как уезжать без доклада.
Нахмурился и Магура: «Чем вызвана спешка с отъездом?»
Конюх Мокей Ястребов не вошел, а ворвался в райотдел, забыв очистить на крыльце грязь с подошв. Вытер шапкой лоб, устало попросил сержанта: – Дай попить, горло пересохло.
Полетаев выполнил просьбу. Конюх схватил кружку обеими руками, выбил о нее зубами дробь.
– Присядь и толком расскажи, какое привело дело, – попросил сержант. – Отдышись и четко докладывай.
– Собирайся не мешкая, – потребовал Мокей. – Нет времени рассиживаться. Дело сильно срочное и важное, не терпит отлагательства. – Слипшиеся от пота сивые пряди закрывали лоб, глаза, но старик их не убирал. – Христом молю, как бы не запоздниться. – Да разъясни толком, куда зовешь. Мокей полез в карман дождевика, достал комок газеты. – Читай и все поймешь. Комок был «Правдой».
– Внимательно читай, – потребовал конюх. – Я вначале подвоха не заметил – газета как газета, какую привозят из района, вывешивают для всеобщего обозрения. Решил узнать, что происходит на фронтах. Отыскал сводку, и волосы встали дыбом, глаза полезли на лоб. Полетаев разгладил газету.
– За минувшую субботу. Не считай, что не забочусь о повышении политической грамотности. «Правду» и «Звездочку» прочитываю исправно.
– Разуй глаза! – выкрикнул, теряя терпение, конюх. – Или куриной слепотой заболел? – старик зашелся в кашле, рванул воротник рубашки. – Смотри, что пропечатано, с самого начала смотри! – Мокей ткнул пальцем в призыв над названием газеты.
Полетаев всмотрелся и чуть не ослеп – привычный лозунг стал иным: «Пролетарии всех стран, объединяйся против большевиков!» – Что за черт? – Во, а ты не верил.
На первый взгляд газета как газета. Портрет улыбающегося колхозника, державшего блюдо с караваем, солонкой. Фотография обломков самолета. Что касалось текста… Полетаев потряс головой, прогоняя наваждение.
Под первым снимком говорилось, что бывший колхозник, простившийся с крепостным правом, радостно встречает немецких освободителей, под вторым сообщалось, что это стотысячный сбитый «сталинский сокол». Передовица рассказывала о заминировании по приказу Сталина всей Москвы вместе с метро, о косящей ленинградцев холере, о массовой сдаче в плен красноармейцев с командирами, о резком сокращении норм выдачи по карточкам продуктов питания, о мобилизации в Красную Армию подростков с 14 лет, об удравших с семьями за Урал членов Политбюро, ЦК партии, наркомов.
В конце газеты в рамке на двух языках было объявления:
Мокей заглянул сержанту через плечо.
– Поднялся нонче ранехонько. Пошел на баз, затем поспешил в конюшню. По пути удумал узнать из газеты новости. Стал читать, и чуть кондрашка не случилась. Как очухался, сорвал газету и прямым ходом к тебе.
Сержант госбезопасности продолжал смотреть на фальшивый номер «Правды», от переполняющей его ненависти скрипел зубами.
– Вчера была эта пакость?
Мокей потряс головой.
– Утром появилась. Хотел звонить вам, потом удумал лично доставить.
Полетаев спрятал газету в ящик стола, снял с вешалки шинель, фуражку.
– Поехали!
Мокей обрадовался:
– Вот я про то же самое говорю!
Григорий сбежал с крыльца, на ходу влез в шинель, опоясался ремнем с кобурой.
– Шибко не нервуй, – попросил конюх. – Бери с меня пример: после давнишней контузии нервы держу в узде.
Отворить ворота сарая, вывести мотоцикл было делом минуты. Усевшись в седло, сержант обрел спокойствие.
– Лезь в люльку и крепче держись, не то вылетишь.
– Это дело. На моторе в два счета в Венцы домчим. – Мокей устроился в коляске, натянул по брови шапку. – Жми, Гришаня.
Мотоцикл помчался по станице, разбивая лужи, проваливаясь колесами в колею.
