В начале второго ночи к эшафоту привели одиннадцать заключенных. Приглашенный пастор прочитал молитву. Сержант Джон Вуд набросил на головы приговоренных черные колпаки, петли. Когда повешенных унесли, к месту казни принесли для демонстрации журналистам тело Геринга. Трупы увезли в Мюнхен, сожгли в крематории, пепел развеяли с самолета.
Фридриха Паулюса вернули под Москву в поселок Озерки, затем перевели в Турмилино, где фельдмаршалу позволили иметь ординарца.
Не ведая, сколько еще придется пребывать в неволе и закончится ли она когда-нибудь, фельдмаршал много часов проводил за записями о крушении на Волге германской, до того непобедимой армии, называл причину гибели тысяч своих солдат, ничуть не умаляя собственной вины[164]. Это были не мемуары, а размышления, с постановкой вопросов, на которые писавший не имел ответов. Неволя, переживания завершились болезнями, светила советской медицины, лечение в крымском санатории под чужим именем не помогли восстановить пошатнувшееся здоровье.
В конце февраля пятьдесят второго года министр внутренних дел страны С. Круглов[165] подал Сталину докладную записку:
Вождь был информирован, что главный пленник (кем гордился перед главами союзных государств на международных конференциях в Тегеране, Ялте, Потсдаме) консультирует советских историков в вопросах исследования наиболее значимых в войне операций, битв, плана нападения на СССР, делится своим опытом командования армией. Для Сталина имя Паулюса было связано со старшим сыном, попавшим в плен (или погибшим) летом сорок первого. Германские власти утверждали в сбрасываемых с самолетов листовках, что родной для советского лидера человек прекрасно себя чувствует в неволе. Родилась легенда, якобы германские власти предложили обменять Якова Джугашвили на Паулюса, но Сталин ответил: «Фельдмаршала на лейтенанта не меняю!»
О Паулюсе Сталин вновь вспомнил, ознакомившись с докладной С. Круглова. Но никак на нее не прореагировал, на письме не оставил никакой резолюции.
Освобождение Фридриха Паулюса произошло после скоропостижной смерти Сталина в конце пятьдесят третьего года. Перед получением свободы фельдмаршал обратился с письмом к советскому правительству и народу[167].
В Германской Демократической Республике бывший генерал-фельдмаршал поселился в дачном районе Дрездена. Служил инспектором народной полиции, наотрез отказывался от встреч с репортерами. Газеты ФРГ писали, что Паулюс находится под неусыпным наблюдением советских комиссаров, по приказу большевиков пишет о непобедимости Советских вооруженных сил, предостерегает западные державы от бряцания оружием. На самом деле Паулюсу никто и ничего не приказывал, он был полностью свободен в высказываниях, несколько раз выступил перед курсантами Высшей офицерской школы.
