– Аким наш хитер, позавидуешь его уму. При первом удобном случае передадим писульку, успокоим, что не забываем, готовим побег, подкуп стражников. – Нетребин вышел на веранду, позвал хозяйку, приказал собрать в дорогу провиант. Бросил Магуре диагоналевые брюки, ситцевую рубашку-косоворотку. – Переодевайтесь. Мы подобных вам в беде не бросаем, подставляем плечо, протягиваем руку помощи. Видно, крепко насолили властям, раз повсеместно объявлен розыск, почти на каждом углу призывы оказать содействие в поимке военспеца, – сам того не замечая, Нетребин стал называть Магуру на «вы».
Чекист послушно переоделся.
Нетребин оценивающе осмотрел Магуру с ног до головы, остался доволен.
– Выглядите обычным хуторянином. Никто не признает кадрового военного, интеллигента. Надо бы сбрить усы, чтоб изменить внешность, но время поджимает, поезд ждать не станет. В вагоне изобразим незнакомых друг с другом.
«Смел на словах, – понял чекист. – На самом деле боится, чтоб со мной не забрали и его».
Пассажирский состав с изрядным опозданием подошел к перрону Грязе-Царицынского вокзала, и началась страшная давка – желающих уехать оказалось намного больше имеющихся мест. Люди яростно работали локтями, пытаясь опередить других. Состав брали с боем, стоял гвалт, крики, ругань…
Людской поток поднял Магуру на лесенку, затем в тамбур, бросил на первую свободную лавку. Тут же с обеих сторон чекиста сдавили дородные женщины, не выпускающие из рук кошелки, мешки. Нетребин устроился в конце вагона.
Отправление задерживалось. Давно просвистел отправление кондуктор, из трубы паровоза валил дым, а состав все не двигался с места. Кто-то принес известие, что в задержке отправления виновата транспортная ЧК, выискивающая неимеющих документов.
Магура нахмурился: «Вот незадача! Не хватает еще быть задержанным – Нетребин не удосужился снабдить паспортом».
Попросил соседок посторожить место, бочком двинулся к Нетребину. Сделал лишь пару шагов, как в вагон вошли красноармейцы и Калинкин. Бывший интендант комиссариата искусств и чекист встретились взглядами.
– Пошли в другой вагон, тут уже проверяли, – сказал Калинкин красноармейцу.
Минуло еще больше часа томительного ожидания. Наконец на паровозе протяжно прокричал гудок, вагоны дернулись, буфера лязгнули, и поезд покатил мимо пристанционных складов, депо, искореженных вагонов, сожженных теплушек на запасных путях.
Железнодорожный состав, где в окнах не было ни одного целого стекла, тащился весь день и всю ночь. Подолгу простаивал на полустанках, чтобы пропустить воинские эшелоны, набрать в тендер воды. Люди, забившие вагоны, заселившие даже третьи полки, места под лавками, не жаловались на тесноту, неудобства, несказанно радуясь, что после долгого ожидания покинули город.
Ранним утром, лишь только в вагон проник бледный рассвет, на плечо Магуры легла рука Нетребина. – Прибываем. Вскоре состав стал сбавлять ход, замер у полустанка-разъезда. – Под чьим контролем станция? – поинтересовался Магура.
– К сожалению, мы тут не хозяева, – признался Нетребин. – Перегон с разъездом охраняют чоновцы. Если бы мы собрались захватить станцию, пришлось бы это делать с боем. Еще не суемся сюда, чтобы беречь телеграф, иначе потеряем возможность отправлять депеши. Подальше от железки спокойнее.
