Может, волнение за хобби связано с выбором профессии.
— Хочешь сделать из меня гика?
Старик удивляется. Смеётся.
— Ты мимо пролетаешь.
— Ага.
Старик не говорит. Мне больше нечего сказать. И ситуация теряет комфорт. Что-то ощущается не так.
Молчание – оно не так.
— Я… — говорит старик, — волнуюсь. За твоё будущее.
— Ты про профессию?
— Нет. Про будущее, в общем, — старик берёт в руки невидимый шар. — Где ты будешь, с кем, чем будешь заниматься. Знаю, твоя жизнь – твоё дело. А волнение – моё. Всё-таки я – родитель. Но, несмотря на нашу… близость? Я знаю, ты много чего нам не говоришь. Потому что это – твоё. И только. А нам нужно разрешение. Другое твоё доверие. Но я вижу, или чувствую, что тебе не слишком хорошо. Я помню, мне в юности тоже… не было слишком хорошо. Не было друга, не было дела. С родителями и то, натяжки были. Вот и беспокоюсь за тебя. Не хочу, чтобы ты пережил это.
Пока старик говорит, я лишь думаю: я не знаю, где я буду, с кем и чем буду заниматься. Я хочу сказать, что моя жизнь – не только моё дело, а его – не только волнение. И я не понимаю, какое другое доверие ему нужно, какое разрешение. Не понимаю, что он видит и чувствует. И хочу спросить, почему с его родителями были натяжки, почему не было друга и дела. Но всё, к чему я прихожу, это то, что не стоит говорить о том, что это «нехорошо» уже началось.
Два года назад. Тогда? Или месяц назад?
Гоша. Александр Владимирович…
— Я просто хочу верить в свои убеждения.
— Убеждения?
Плохие слова. Наказание преступления.
— Ага.
Будто звучит нереалистично.
Молчим. Опять.
— Если твои убеждения не идут против тебя, то всё хорошо.
Хорошо?
Правда ли, хорошо?
***
Не сплю, когда от Стаса приходит ответ:
Бодрствуют ночью. Или заклеивают фольгой окна. Или переезжают на любой из полюсов. Или куда повыше 2.56
Я могу долго продолжать 2.56
Продолжай. 2.57
Или покупают вентилятор. Или умирают. Или кочуют в подвал. Или работают в закрытых холодных помещениях 2.58
Лимит “или” превышен. 2.58
Бесконечность не предел! Или….. 2.59
Или предел – это слова 2.59
Умно! 2.59
!!! 2.59
Улыбаюсь похвале из знаков и задумываюсь: ответ считать за сегодняшний или вчерашний?
***
— Слушай, а пойдём, — предлагает Денис.
А я понимаю, что иногда в Денисе срабатывает переключатель, который говорит: «А пойдём…», и направляет, куда считает нужным. Может, всё очевидно – он вспоминает об интересном месте. Но я попытался вспомнить, когда именно Денис говорил это, просканировал по карте и увидел, что, гуляя, мы так и не приблизились к одному району. А прогулочных мест там хватает.
Так, конечно, можно сказать и о других, отдалённых районах, но этот в пределах досягаемости. Намного ближе, чем музей с выставкой японского художника.
Может, совпадение. И не больше. Но в такие совпадения, как и во встречу с Дрочильщиком на моей станции, я не верю. Не могу и пытаюсь заставить себя верить.
***
В следующий раз место выбираю я. На грани с тем районом, который обходит радар Дениса. Денис соглашается, хватко и быстро. Будто и не думает, куда я зову, где это место находится.
Моя теория кажется более сомнительной. Поэтому я забываю о ней, когда мы идём по улице с обилием стрит-артов. Денис внимательно рассматривает каждую стену, с энтузиазмом замечает интересные для себя детали.
— Не сфотаешь? — не замечаю, как спрашиваю.
— Нет, — улыбается Денис. — Нет желания. Мне… мне нравится просто смотреть. Так чувства реальнее что ли.
Денис продолжает осматриваться.
— А ты, Вадим?
— Если нравится, фотаю. Обычно это пейзажи и родители.
— Да? — загорается.
Предвижу его следующие слова:
— Покажешь? — свирепо трещит.
— Не хочу, но ты можешь посмотреть.
Протягиваю телефон.
— Мне потом хуже будет? — думает Денис и не берёт.
— Нет, — я смеюсь. Почти в горло. Он поверил. — Смотри.
Я расслабляюсь, а Денис, кажется, напрягается. Но, когда берёт телефон, сомнения отходят.
Денис выглядит увлечённым, пока водит пальцем по экрану.
— Тебе нравится небо?
Если бы мне оно нравилось.
— Оно бывает разным. Облака, цвет.
— Я часто этого не замечаю, — смущается Денис.
— Я тоже.
Иногда забываю о существовании неба. Вижу только его осколки.
Денис смотрит дальше.
— Твои родители?
— Ага.
— Красивые, — говорит как зачарованный. — Вы же много… ну, общаетесь.
— Ну, да, — подковыриваю я.
— Это, ну, здорово. Очень, — Денис замечает, что повторяется, пытается улыбнуться, то ли паразиту, то ли своим словам, но его губы показывают что-то отдалённое. Кривое. Искажённое.
Он хочет, знает, что надо улыбнуться этим словам, в такой ситуации, но он не может. Выдаёт себя. Свои проблемы. И поэтому возвращает мне телефон.
— А с твоими как? — спрашиваю я и не отвожу глаза от Дениса.
— Что… что с моими? — он опускает лицо.
— Тебе очень здорово с твоими родителями?
Та тема, которую Денис избегает. Та, которая прячется за семьёй. Та, которую Денис сам хочет потерять из виду. Так я думаю, когда смотрю на него.
— Всё, — Денис гладит между пальцами край футболки, — всё сложно, — на издыхании. — Просто сложно.
По-простому сложно. И по-сложному просто.
