-- Бабуленька, я тебя очень люблю. И папа, и Алесс, и даже мама с Иллиной.
-- Я не хочу тихо умирать. Не хочу сдаваться. Хочу новых ощущений, как в молодости.
Я посмотрела, как бабушка пьет чай, и подумала: какой бойкой и уверенной она казалась в тюрьме, а теперь сидит грустная. Мне было стыдно, ведь я ее расстроила.
Придирчиво оглядев пирожные, разложенные на блюде, она выбрала одно из них:
-- Вот что поднимет мне настроение. А ты чего не ешь? Небось, фигуру бережешь, как другие дуры? Брось, мужчин вешалки не привлекают. А ты еще молодая, самое время на свидания бегать. - И принялась кромсать пирожное. - Я знаю, ты тоже считаешь меня выжившей из ума, но мне все равно - думайте, что хотите, - пробормотала она с набитым ртом.
-- Почему?
-- На стариков вечно смотрят свысока. Помню, стою как-то на улице, любуюсь деревьями. Какая красота! Вдруг, не успела я опомниться, меня хватают и тащат на другую сторону дороги. А меня спросили?! Еще и орут в ухо. Чуть не оглохла! С пожилыми людьми обращаются как с дурачками. Я ведь не глухая. И не дура.
Бабушка увлеклась своими переживаниями, размахивая пирожным так, что мне пришлось уклоняться. Она явно вошла во вкус. Теперь берегись!
-- Беда в том, что к такому отношению привыкаешь. Нет, правда! Ведешь себя как ребенок, потому что от тебя этого ожидают. Не успеешь оглянуться - и действительно становишься немощной старухой. Жуть! Мое мнение уже в расчет не принимается. Да кому это интересно? - она печально вздохнула.
-- Мне.
Она подозрительно посмотрела на меня:
--Тебе? Правда?
-- Да.
-- Тогда ты поможешь мне пожить нормально, в полную силу?
Такой просьбы, одновременно жалобной и невинной, я не ожидала. Похоже, мне придется переосмысливать весь разговор.
-- Ну... я даже не знаю...
-- Я не буду тебе обузой. И не отниму много времени. Мне нужна только поддержка и понимание.
-- Хорошо, я постараюсь. Только обещай больше не хулиганить.
-- Ой, пирожные уже закончились, - она вдруг мне заговорщицки подмигнула. - Пора домой.
Мы с бабушкой отправились домой. Когда оставалось пройти совсем немного, она взяла меня под руку:
-- Я ведь не спросила тебя, как ты живешь?
-- Нормально. Дома все спокойно. Работаю, как всегда. Вот приедем к нам, пойду в лес заготавливать лекарственные травы.
-- Я всегда говорила, что это опасно.
-- Что? - удивилась я.
-- Думать, что покой - это идеал. На самом деле это скука смертная! - бабушка оглянулась и потащила меня быстрее. Затем продолжила, - Твоя беда в том, что ты себя недооцениваешь.
-- Нет, что ты, я реалист.
-- В твоем возрасте нужно быть не скучным реалистом, а оптимисткой. Жить надо весело, чтобы каждый день приносил сюрпризы. Тогда в старости будет что вспомнить. Я помогу тебе, - с энтузиазмом предложила она.
Я почувствовала, как по спине побежали холодные мурашки.
-- Странно. Мне казалось, что это я должна помочь тебе жить полной жизнью.
-- У нас с тобой группа взаимопомощи, - заключила она. Затем хитро на меня посмотрела: - Но ты мне ничего о себе так и не рассказала. Я чувствую, что ты что-то от меня скрываешь.
Я поймала себя на мысли, что мне и самой хочется рассказать о путешествии сюда.
-- Значит, говоришь, мужчина был красивый? - спросила она, лукаво поглядывая на меня.
Я почувствовала, что краснею под ее взглядом:
-- Знаешь, бабушка, у него была такая страшная рана на бедре, что на внешность я не обратила внимание. Все внимание пришлось сосредоточить на операции. Ты же знаешь, я раньше этого не делала.
-- Мужчин не раздевала?
-- Бабушка! - возмутилась я. Можно подумать, она не поняла, что я хотела сказать. Хотя, если посмотреть на ее хитрое лицо, она, скорее всего, меня провоцирует, - И вообще, он - оборотень.
-- Деточка, поверь своей бабушке, отсутствие хвоста не главное в мужчине, - пытаясь сохранить серьезность, сказала она, тщетно пряча улыбку, но, к моему облегчению, оставила эту скользкую тему.
Я и не заметила, как мы пришли к дому. Бабушка принялась искать ключ в кармане.
-- Куда же он подевался?
-- Ты опять забыла закрыть дверь, - мы поднялись на крыльцо, и я, отвязав веревочку, толкнула дверь.
Бабушка была неординарной, одаренной особой, дедушка это признавал и не вмешивался, когда она обустраивала дом. А сам дедушка работал гранильщиком, его мастерством восхищались гномы и даже эльфы из Серебряного Леса. Он работал до тех пор, пока его не разбил паралич.
На протяжении четырех лет бабушка ухаживала за парализованным мужем, ей пришлось научиться гранить камни, чтобы прокормиться. Удивительно, как она успевала одновременно присматривать за дедушкой и работать в мастерской.
