-- Она, ехидна. Пришла на мельницу и спрашивает, не надо ли, мол, крыс да мышей выгнать. Я, разумеется, согласился. Сама ведь знаешь, где зерно, там и эти грызуны. Три золотых содрала, с гарантией на год, говорит. Ну, не мелочиться же, за разные яды я тебе больше плачу, а мышеловки эти твари стороной обходят. Она что-то пошептала, руками помахала, а через два часа я захожу, ни одного мешка с зерном целого не осталось - все погрызены. А вокруг мышей разных и крыс всех размеров видимо-невидимо. Она, вредительница, со всей округи этих грызунов зазвала. Я к ней, исправляй, говорю. Она еще что-то пошептала, опять руками помахала, да только мышей стало еще больше.
Я налила ему валерьянки для успокоения и оставила в зале, отправившись за требуемой отравой. Через пару минут я выдала ему сырные кубики, пропитанные сильным ядом, и предупредила:
-- Это, возможно, не поможет от всех грызунов избавиться, но, по крайней мере, значительно сократит их численность. Только не оставляйте воду в пределах досягаемости и следите, чтобы домашние животные не съели.
-- Спасибо, дочка, выручила, - поблагодарил он и поспешил домой.
Я ожидала, что вскоре ко мне опять придут жаловаться на практикантку, но пока все было тихо. Вечером, закрывая дверь, я радовалась, что все-таки ошибалась, во мне говорило предубеждение, и я зря так плохо думала о магичке.
Но к утру говорить об этой самоуверенной девице без употребления ругательств я уже не могла.
Ночью я проснулась от стука в окно и крика: "Пожар! Пожар!" Ночь озаряли сполохи пламени от сильного огня. В селе у нас дома деревянные и стоят довольно близко друг от друга. Пожар - это одно из самых страшных бедствий, которое может оставить все село без крыши над головой.
Я вскочила с кровати и быстро оделась, нисколько не заботясь о внешнем виде. Подхватив пару ведер, я побежала туда, откуда видно было зарево. В соседних домах тоже хлопали двери, никто не остался безучастным. Горел сеновал старосты. Огонь был настолько силен, что сразу было видно - тушить бесполезно. Все, что оставалось, так это спасти другие постройки. Староста быстро организовал работу - выстроил часть собравшегося народа в цепочки, которые передавали ведра, другие заливали водой стены ближайших домов и сараев. Еще несколько человек выводили из хлева упирающихся коров, ловили разбежавшихся поросят и кур.
Всю ночь мы боролись с огнем, к утру от усталости едва не падали, но нам удалось не допустить распространения пожара. Единственной сгоревшей постройкой стал сеновал, впрочем, этого и следовало ожидать. После того, как залили водой последние угли на пепелище, мы помогли хозяевам вернуть живность обратно и лишь затем разбрелись по домам.
Я вернулась домой чуть живая, плечи и поясницу непривычно ломило. Не раздеваясь, рухнула на кровать и мгновенно уснула. Последней членораздельной мыслью была та, что придется кипятить постельное белье, иначе не отстирается.
Проснуться удалось только около полудня, и то только после того, как меня растолкала бабушка. Она довольно бесцеремонно содрала с меня одеяло, а когда я попыталась вернуть его обратно и снова уснуть, обрызгала меня холодной водой. Только тогда я соизволила открыть глаза. Обычно я люблю вставать рано и плохо переношу ночные бдения, поэтому вынужденный дневной сон надолго выбивает меня из колеи. Однако узнав бабушкино сообщение, что меня ждут в аптеке, значительно прибавило мне скорости: я постаралась побыстрее привести себя в порядок.
Увидев рыдающую Забелу, жену старосты, я уже не удивилась - ночное происшествие явно не могло пройти бесследно. Когда я вошла в зал, она жаловалась бабушке:
-- Ума не приложу, что теперь делать. Сено заготовили на всю зиму, а теперь все потеряно. Чем кормить скот? Ну, допустим, для коз я веники заготовлю, а что делать с коровами, с лошадью? Где теперь сено взять? На дворе осень, уже листья опадают. Боюсь, придется резать. А как налоги платить? Что делать?
Не спрашивая, я накапала в стакан валерьянки и молча подала стакан - пускай выскажется.
-- Что делать? Что делать? - повторяла пострадавшая.
-- Не волнуйтесь так. Поможем, чем сможем, - я попыталась ее приободрить.
-- Тебе легко говорить, Верена, - она скептически посмотрела на меня. - А у нас ни клочка сена после пожара не осталось.
Она была права. Зима длинная, еще неизвестно, сколько потребуется корма. Люди просто побоятся свой скот без еды оставить.
-- Что ж, пойду я, пожалуй. Придется, наверное, скот забивать, - сказала расстроенная женщина.
Она направилась к двери и едва не столкнулась с влетевшим сыном Валиссы:
-- Куда летишь? Едва с ног не сбил! - рассердилась она, но мальчишка проигнорировал ее слова. Подбежав ко мне, он схватил меня за руку и потащил на улицу:
-- Что случилось? - этот вопрос я произнесла уже не один десяток раз за последние сутки.
-- Мама повеситься хочет, - заплакал парнишка.
-- Как повеситься? - я опешила. Придя в себя, я поспешила за ребенком. Следом за мной побежала Забела. По дороге к нам присоединился дядя Лука, который направлялся проведать бабушку.
